XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

Набрала код сигнализации, достала из кармана флешку и маленькую видеокамеру, отнятую у Варькиной. Голова была пуста, как ведро, руки действовали отдельно от разума. Видимо усталость сказалась, я подошла к кадке с несчастной пальмой, стоящую в предбаннике, разгребла пальцами окурки и кофейную жижу, которыми наши бравые журналисты удобряют растение. В голове словно кто-то щелкнул тумблером. Я упала на стоящий рядом диван и заснула.

– Эй, ты чего? – зашипела темнота Лизкиным голосом. – Нашла время. Давай сюда материалы, я их заныкаю и в расход.

– Я уже спрятала, – дебильно улыбнулась я, – только не помню куда. Лизка, я не помню куда я дела материалы.

Паника заметалась в темном холле, поднялась к потолку а потом чугуниной свалилась на мою тупую башку.

Домой я попала только под утро. Тихо проскользнула в прихожую, надеясь, что мать спит и не выйдет читать мне нотации. Двадцать пять лет мне, а я все еще трепещу от страха перед разъяренной либе мутер. Я тихонечко, на цыпочках, почапала в свою спальню. И даже почти дошла. Под ноги мне вопя бросилась Чуча, я споткнулась об кошку и полетела выставив руки вперед, дабы не впечататься физиономией в пол. Кошка взвыла, словно за ней гнались дворовые псы. Взвилась мне на спину и зашипела. В кухне вспыхнул свет, раздался топот. Я открыла глаза и уставилась на ноги в дорогих шелковых носках. Огромные копыта размера лыжи, в нашей с мамой квартире. Огромные, чужие ласты, в носках и трогательных тапочках с кошачьими мордочками, фатально не налезших на монстрячьи конечности. Моих пантуфлях, которые я так люблю.

– Ой, Зинуля, ты дома уже. А у нас гости, – раздался над моей головой голос маман. Сгруппировавшись я вскочила на ноги, как какой-нибудь Ван Дамм. Он стоял совсем рядом и скалил в улыбке клыки такой белизны, что у меня заболели мои неидеальные зубы. Чуча, выгнувшись дугой шипела между нами, словно чайник.

– Вызывай милицию. – пискнула я и по законам жанра ломанулась по коридору в сторону туалета. За моей спиной загрохотали шаги.

– Ну и страсть, – с придыханием восхитилась мать.

– Аааааа, – заорал мой преследователь. Чучмечка, как настоящий товарищ, выстрелила пружиной ввысь и вцепилась захватчику туда, докуда достала. Холод заревел, как медведь, завертелся по прихожей, сбивая наши немудреные мебеля. – Мишка, фас. Возьми эту атомную станцию, ату.

– Мяооооу, – взвыла моя любимая кошка и начала драть захватчика. Смешались в кучу кони, люди.

– Молодой человек, остановитесь, я заберу кису. О боже. Как вам не стыдно, вы же… Ооооо, прикройтесь, я же дама, – донесся до меня заинтересованный и восхищенный голос родительницы, когда я уже заперлась в сортире и теперь оглядывала помещение в поисках того, чем можно забаррикадироваться изнутри.