XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

У меня стресс.

– Не ври. Я ведь вытрясу из тебя нычку. Сначала выпорю, как сидорову козу, а потом…

– Не надо, – прохныкала малявка хрипло, от чего у меня пропал голос, в голове чуть не лопнула аневризма, а пах, разодранный Чучей, взорвался болью.

– Холод, валить надо, – нарисовался рядом со мной Мишаня. Не хватало нам опять в ментовку загреметь. Мамаша нас сдала, звонила в полицию, я слышал. И еще, у меня, кажется сломаны ребра и пятку я обварил. Жор, бежим, а? Ну, пожалуйста.

– Когда она успела? – икнул я, не сводя глаз с белой кожи обрамленной дешевеньким кружевом бюстгальтера. Сам себе казался сейчас извращенцем, будто пачкал своими чертовыми грешными глазами что-то чистое и целомудренное. Но и не смотреть не мог. – Я вернусь, сестренка. – пообещал, капитулируя с поля боя, трусливо поджав хвост. Снова.

Бояться не стыдно. Стыдно признаваться себе в том, что ты глупая и толстая. А бояться не страшно. Хотя, я всю жизнь трясусь при виде клоунов, у меня стынет в жилах кровь при виде красного носа, прилепленного к выбеленной физиономии и нарисованной улыбки от уха до уха. Адские твари всегда говорят писклявыми голосами и почему-то все время норовят вытащить меня из неудобного шапитошного кресла на арену. Поэтому я больше не хожу в расписные шатры полные радости и смеха, так обещают они в своих рекламах, ага. Наверное из чувства вредности вселенная превратила мою жизнь в проклятый цирк с конями. Другого объяснения у меня просто нет.

– И короче, возвращаюсь я утром домой, а там… – вздохнула я, приложив к шишке на лбу малюсенькую чайную ложечку.

– Да не телись, говори уже, – рявкнула Лизка, включив на своем мобильнике громкую связь.

– А там этот клоун, – белугой зарыдала я, – в моих тапках, представляешь?

– Это в тех, с зайками? – донесся из трубки лежащей на столе, искаженный страхом и расстоянием голос Варькиной. – Бедный Холод. Ты его не расчленила?

– Мне было некогда, – ехидно хмыкнула я, вспомнив вчерашний позор, – я объезжала бойлер. А потом валялась кверху жопой возле ног чертова хмыря, в разорванной юбке. И знаешь, что он сделал? Сбежал.

– Не вынес лицезрения красотищи? Как в анекдоте «Роза я тебя сейчас испепелю. Ой Фима, спрячьте свой фитиль и не позорьтесь». – противно заржала Лизка. – А ты Катька чушь не неси. У нашей мадам фу-фу удар левой, как у комара. Кого она расчленить-то сможет? Если только Клавдия Павловна бы ей помогла. У маман Зинки как раз бы хватило лихости. Мощна Клавдия Павловна.

Я застонала, вспомнив брюки поганца Холода, разодранные Чучмечкой в самом интимно-интересном месте. А трусы у миллиардера были в звездочку. Очень трогательные трусы, симпатишные. Господи, за что? Ну почему именно я? Да и черт с ним. Мне ж не детей с ним крестить.