XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

Слушай, шел бы ты под бочок к своей бабе, которая прилетела так издалека и так измучилась. Это мой город, и моя жизнь. И лучше тебе не лезть в нее, – хмыкнула вредная гангрена, выскочила из кабинета, ловко перепрыгнула через моих бравых бодигардов и исчезла.

Я улегся на спину, уставился в потолок и вдруг понял, что эти кошки-мышки заведут меня в такие дебри, что не перелезешь. Но теперь уже я закусился. И лягушонку не жить.

– И что, он прямо тебя поцеловал? Прямо в губы? Взасос? Оооооо. И как тебе? Понравилось? – жадно спросила Варькина, принюхиваясь к аромату жареной картошки, шкворчащей на сковороде смесью сливочного и растительного масел. Я когда нервничаю, всегда жарю картошку с чесночком и зеленью. А сегодня я сходила с ума от воспоминаний, и хотела отнюдь не картошки, да-да. Мне хотелось снова почувствовать восторг и головокружение от прикосновения чужих губ. И огненный шар в животе. Этот поганец Холод выбил меня из колеи. И чертов его вкус надо было срочно чем-то забить. Например, жареной вкусняшкой, вприкуску с соленым огурцом. – А ты что? Ты-то хоть не оплошала? Пусть знает наших.

– А она его укусила, – хохотнула Лизка, хрустя моим огурцом, выловленным из банки. – Как овчарка кусок мяса. Ам, и нет красавчика. Теперь у него губы, как у модели. Зинкин яд вызвал аллергию и отек мозга. У нее убойная сила, как у гюрзы. Или ты что, сошла с ума? Ты влюбилась в этого мажора? – в глазах подруги промелькнуло что-то похожее на догадку смешанную с недюжинным умищем. Я аж испугалась, как бы некстати проснувшийся интеллект не вылез через выпученные глазищи Лизуни. – Слышь, Пуговкина, ты это. Ты дурью не страдай. Он не из нашего мира. Он вообще с другой планеты – фантастическая тварь из враждебного ареала обитания. Пережует и выплюнет.

Я всхлипнула и поставила на подставку для горячего, исходящую паром сковородку. Ну права она, чего уж. Сейчас поем и приду в себя. Я ж не дура влюбляться. Совсем у этой Лизки мозг свистнул.

– Он вкусный, – выдохнула я, глядя на Варькину, вытаскивающую из кармана джинс… Вилку. Она носит в кармане вилку? Боже. Помоги мне не рехнуться.

– Холод? Как мороженка? – прочавкала Катюха, бодро орудуя «трезубцем».

– Огурец. Вкусный огурец, к картошке самое то, – рявкнула я, испугавшись того, что есть мне сейчас вообще не хотелось, вот уж чудо чудное. Зато хотелось снова смотреть в мечущие молнии глаза проклятого мужика. – Вам поговорить, что ли, не о чем больше? Холод то, Холод сё. А у меня жизнь под откос летит из-за этого ирода. И к нему невеста приехала, чтоб вы знали. Не нужна ему толстая Промсарделька. Так что прекращайте свои фантазии идиотские. Вы бы лучше подумали, куда я дела записи. Они явно где-то в офисе. Но где? Альфредыч меня уволит все равно.