XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

– Они бы не были моим делом, если бы ты мне их не демонстрировала при всяком удобном случае, жабка. Твои брючата очередные пали смертью храбрых. Неужели я так действую на тебя, что ты готова выскочить из штанов. Горох, кстати, нынче не моден. Сейчас на волне мелкий цветочек и стиль прованс.

– Прекрати так меня называть, я не жабка и не лягушонок, – рявкнуло небесное создание, ощупывая ладошками прореху на дешевых джинсиках и при этом так очаровательно наливаясь пунцовым цветом, что я не выдержал и засмеялся. Мишка, шляющийся рядом, тоже хрюкнул и мне вдруг стало отвратительно мерзко, что этот придурок смотрит на лягушонкин «персик» обтянутый розовым трикотажем в крупный зеленый горох.

– Мы закончили церемонии, или еще поговорим о бельишке? – прорычал я кровожадно, мечтая выколоть глаза моему дружку-приятелю. Но испугалась эта чертова кукла. И краснота на ее лице сменилась мертвенной бледностью. – Какого хрена ты и твоя страшилка тут забыли?

– Работаем мы тут, – выпятил подбородок лягушонок, старающийся быть храбрым львенком.

– И поэтому полезли в окно туалета? Интересный способ проникновения на службу. Я бы сказал, чрезвычайно экзотичный, мой оскал стал видимо совсем уж зверским, потому что губка у толстухи задрожала. Надо что-то делать, пока у меня в башке не лопнула аневризма. Этот ее рот, похожий на лепестки роз. «Я злой и страшный. Злой и страшный» – напомнил себе я и схватился за пряжку брючного ремня. Михуил с интересом посмотрел, что-то проворчал типа «Совсем одурел» и свалил за угол.

– А зачем это вы ремень расстегиваете? – икнуло исчадье, прикусив свою гребаную губу.

– Я обещал надрать тебе зад. Сейчас самое время, – прорычал, выдергивая кожаное оружие возмездия. – Ты ведь приперлась сюда не просто так? Решила спереть то, что сама же заныкала и продать подороже заказчику? – сходя с ума от странного возбуждения я намотал на руку лоскут крокодильей шкуры. – Мелкая, борзая сука.

– А ты, ты, ты, – зарыдала вдруг поганка, – все из-за тебя. Ну, чего же ты замер? Только и можешь, что силу свою показывать. Только вот глумиться над тем, кто слабее – удел подонков. Значит я не ошиблась в тебе, Холод.

– Ты специально дразнишь меня, сводишь с ума? – прохрипел я, перестав вообще осознавать действительность, чертова лягушонка.

– Нет, вы мне противны. И вообще гад и сволочь, – словно сквозь вату донеслись до меня наглые слова пышки. – И вообще, я вас…

Нет, неправду говорят, что сумасшествие нельзя ощутить, и что понять, что ты конкретно долбанулся не может ни один человек. Сумасшедшие считают себя гениями. Я же сейчас чувствовал себя слюнявым шизоидом.