За горизонтом

Я с тобой, твое величество, каждый, слышь-ка, день дерьмо ведрами хлебаю… Уж как-нибудь и мертвечинку-то… А скажи лучше, палец-то — он и в самом деле живой? Или ты подшутить надо мной хочешь?

— Не сомневайся — живее всех живых.

— Ну я и говорю — дерьмо ведрами…

— А что ж ты от меня при такой тяжелой жизни до сих пор не ушел?

— Ну-у нет! Ты, твое демонское величество, есть мой природный король, а вассалу положено от своего короля, слышь-ка, любое дерьмо принимать с достоинством и жрать с честью…

— Молодец… Сам придумал? Ладно, к делу. Я принял предложение графа Гезнура, но с условием.

Мы — то есть наш отряд — в сам Могнак не пойдем. Город там, или развалины, или что-то еще — не важно. В любом случае, наш отряд остается где-то в стороне. Устроим лагерь… Ну, в общем, понятно…

— Ингви, а как же… — подала голос Ннаонна.

— Если кто-то желает совершить экскурсию в Могнак Забытый — тот получит разрешение, ясно? Что касается тебя — то только со мной вместе. Ты довольна?

Ннаонна несколько обиженно засопела, а Никлис спросил:

— А насчет разрешения, твое демонское — это чего?

— Это того, что граф пускает слухи, что в руинах города чародеев спрятаны несметные богатства, поэтому те, у кого жадности больше, чем мозгов — полезут туда за добычей.

Я подозреваю, что Гезнур это делает нарочно, а значит во время похода наш граф наверное специально будет подзуживать всех легендами о сокровищах. Твоя задача, сержант, — всем заранее вдолбить, что богатств никаких нас там не ждет, а вот случайно оставшиеся магические ловушки — вполне могут попасться. Чтобы лишней прыти у наших не было. Чтобы к басням о сокровищах отнеслись спокойно. И еще. Отряд Воробья — солдаты, а не гробокопатели. Это ты должен будешь всем объяснить. Ну а как ты будешь это исполнять — твое дело.

— Это конечно. Да, вот еще что, твое демонское. Ты меня просил узнать о монахах-работорговцах…

— Да, — Ингви сразу как-то напрягся, — что-то интересное разнюхал?

— Разнюхаешь тут, как же… Монахи-то — непростыми оказались. Своих старичков заперли в сарае, никому туда заглядывать не позволили. Сами и еду носили, сами и бадейку потом вытащили…

— Какую бадейку? — не поняла Ннаонна.

— А с тем самым бадейку, чего я по ваших милостей воле каждый день хлебаю, — пояснил альдиец, — вот… Сами-то монахи в зале не сидели, получат свою жратву — и с ней уходят… Так что никто о них ничего не знает. Расплатились чудно — дали трактирщику золотую монету и сдачу всю до гроша стребовали. Монета, слышь-ка, не простая. Полновесная, из чистого золота — трактирщик говорит, фальшивая.

— Ну не имперским казначейством выпущена. Уж меня-то в этом на Северной стороне научили разбираться.