Забракованная невеста (СИ)

Как ни ранило девушку молчание принца, как ни достали потихоньку уже начавшиеся сочувственные взгляды девчонок, еще недавно пищавших с восторгом: «Ах, какая любовь!», совладать со своим желанием услышать новости о Силе она не смогла. И спустилась в зал, когда посетители уже разошлись, а весь свободный персонал ломанулся тискать волосатого чубакку и забрасывать его вопросами.

Пан Шурш степенно расправлял усы и брови, гладил по листьям слезшего с Холодильника Степанида, с которым у него случилась внезапная горячая дружба, и рассказывал.

Оказывается, Сильдавир и тут скрытничал, не делился всем с Дашей, хотя это она понять могла. Сначала ни о каком доверии между ними речи не шло, потом… потом, возможно, не желал вешать на нее лишние проблемы. Во всяком случае, хотелось на это надеяться.

С самого начала своего пребывания в таверне принц и пан Турш, оказывается, потихоньку передислоцировали большую часть верных гвардейцев из их казарм и с дальних застав в разные точки разных миров.

Небольшие, не вызывающие подозрений группы ежедневно отправлялись с какими- то мелкими поручениями и задерживались в тайных местах, чтобы потом объединиться с такими же группами.

Силь изначально подозревал, что настолько хорошо профинансированный заговор носит межмировой размах, вот и подстраховывался заранее. Заодно выводил верные войска из-под контроля высших придворных офицеров, среди которых наверняка были предатели.

А еще он даже не сомневался, что в заговоре замешан кто-то чрезвычайно близкий, практически второе или третье доверенное лицо его величества — иначе как объяснить болезнь императора и то, что выбранная на роль жены принца Галруга так удачно оказалась подготовлена к ритуалу.

Ведь о ее выборе в качестве невесты знало не так уж много народа, и огласили его буквально за три-четыре дня перед свадьбой.

Поэтому и действовал Сильдавир практически в одиночку, опираясь лишь на поддержку панов Турша и Шурша.

Чубакку прямо распирало от одной мысли, что он причастен к спасению империи и императорской семьи, это выглядело и трогательно, и немного смешно.

Даша даже сделала над собой усилие и улыбалась на каждое его гордое высказывание, которое пан Шурш обращал по большей части именно ей.

Что же, это и правда было интересно — ведь по сути легкомысленный котик оказался не так прост, и почему-то девушка тоже почувствовала некоторую гордость — за Силя. Такую странную гордость с привкусом печали.

С этой чуть горьковатой, но искренней улыбкой она продолжила слушать пана Шурша.