Защитник Империи

На вид пятнадцать-шестнадцать лет (истинный возраст — двадцать три года). Особых примет или отметин на теле нет (наличествуют остаточные следы значительной магической коррекции внешности)».

— Ничего не понял! — трижды перечитав написанное, с отчаянием помотал я головой и взмолился: — Объясните словами!

— Все вы поняли, — снисходительно посмотрел на меня ас-тарх. — Просто признаться себе не хотите, что совершили фатальную ошибку, приняв аквитанскую подставку за настоящую Энжель ди Самери.

— Этого не может быть! — не поверил я.

— Может, может, — уверил Кован и протянул мне еще одну бумажку: — Вот почитайте, что о вашей зазнобе наши люди из Аквитании доносят.

Я схватил лист и впился в него взглядом.

«Девица Элис Гелан, двадцать три года. Рост ниже среднего, телосложения худощавого, цвет волос — каштановый, глаз — карий. Актриса вторых ролей Большого аквитанского театра. Активно сотрудничает с королевской службой безопасности. С недавних пор — эйра Элис фон Мягкенбок. Титул подлинный — приобретен путем удочерения Элис Гелан одним из обнищавших германийских князей».

— Ак… актриска?! — прохрипел я.

— Да, — подтвердил ас-тарх и отнял у меня документ, который я непроизвольно начал сминать пальцами. — Надо признать, неплохая актриса. Учитывая количество обмишуренных ею мужчин.

— Нет-нет, это какая-то ерунда, — ожесточенно помотал я головой. — Она же была невинна…

— Это вне всяких сомнений, — кивнул Кован. — Иначе и быть не могло после ритуала нового рождения, который ей пришлось пройти при приеме в новую семью. Так что все совершенно законно — не придерешься.

— Мрак… — пораженно прошептал я, обхватив голову руками, почувствовав, что волосы встают дыбом.

— Не корите себя, тьер Стайни, — посоветовал ас-тарх. — Утешьтесь тем, что вы ничего не могли поделать в этой ситуации. Противопоставить примененным средствам вам было нечего.

— Каким еще средствам? — непонимающе уставился я на него.

Мне тут же был подсунут под нос еще один лист.

«Перечень изъятых у погибшей вещей:

Два черных алмаза среднего размера, испускающие эманации Тьмы, стеклянный флакон в восемь гран с тягучей бледно-розовой жидкостью, обладающей тонким специфическим ароматом, характерным для эйфорика…»

— Что это за жидкость такая? — вопросительно посмотрел я на ас-тарха.

— Творение мастера Гинбро, алхимика, пытавшегося создать так называемый эликсир любви, — просветил меня Кован. Хмыкнув, он счел нужным пояснить: — На основе ферментов внутренних секреций демонов обольщения. Очень дорогая штука, надо сказать. И запрещенная к применению. Но результат она дает, конечно, поразительный. Особенно в соединении с алкоголем. Самому стойкому человеку невозможно удержать желания в узде.