Заставь меня простить

Это всё не настоящее.

— Вита, — Татьяна дёрнула меня за руку.

— Нет, — я резко вскочила. — Нет, нет, нет, нет… скажи, что это неправда.

— Почему? Какого хрена ты ничего не сказала, когда я приехала? — впервые в своей жизни я материлась перед ней.

— Прости, я не могла. Не всё так просто, — пыталась оправдаться она.

— Не просто? НЕ ПРОСТО!? — я повысила голос и засмеялась.

— Вита, успокойся, — Татьяна попыталась подойти ко мне, коснуться моего плеча.

— Не трогай меня, — я отошла на несколько шагов.

— Вита, об этом никто не должен знать. Будь благоразумной.

Что? Благоразумной? Она серьёзно? То есть я пять лет дохла от боли, потому что его у меня забрала другая, а сейчас, когда я познала счастье… должна сдохнуть снова? Отказаться? Да ни за что! Пусть он хоть отец родной мне.

Я не смогу. Медленно попятилась назад, развернулась и сбежала по лестнице. Не помнила, как вызвала такси, как добралась до квартиры. Находилась в какой-то прострации. Будто меня и не существовало вовсе.

После нескольких настойчивых звонков в дверь, передо мной предстал Серж.

— Вита? Что случилось? — озабоченно спросил он.

Вошла и рухнула на колени, обхватила себя руками и завыла в голос. Не зарыдала, а именно завыла, потому что даже думать о том, что это правда, даже представить это было так больно, что дышать невозможно. Я и не дышала. Не могла. Каждый вздох, как обжигающая лава, сжигающая внутренности.

— Вита, Вита, — сквозь пелену слёз и собственных рыданий услышала я. Подняла взгляд и увидела, что напротив сидит Серж, пытаясь достучаться до меня. — Он тебя обидел?

— Он мой брат, мой… брат, — еле выдавила я, снова заливаясь слезами боли и отчаяния.

Пять лет я ещё могла потерпеть. Чего уж там, я всё время надеялась, что ещё не всё потеряно, что он ещё может быть моим, мы сможем быть вместе. Тогда у меня была надежда, а сейчас… нихрена у меня нет. Нельзя мне его любить. Но как же тогда жить, если не с ним?

Не знаю, сколько я пролежала, сколько проревела в подушку и сколько звонков от него пропустила. Я потеряла счёт времени. Меня больше не существовало. Я умерла, когда Татьяна рассказал мне о нас… о том, что мы родные. Я не хотела в это верить. Мамин брат, дядя Олег, погиб в автокатастрофе, попал под огромную фуру. Мне было тогда лет пять, не больше, но я помню, как плакала мама и бабушка.

Я не помнила его, потому что он приходил редко. Единственный момент в моей памяти, как он приносил конфеты и обнимал мою маму, говоря, что уже скоро куда-то собирается. Куда и зачем я не понимала, мне едва исполнилось пять, а после его смерти я и вовсе забыла о нём. Потом мама с бабушкой не раз вспоминали о нём, говорили: «Вот был бы Олежка, было бы по-другому».