Железные Рыцари. Легион

Но вулканиста не поломало, ну, по крайней мере, не поломало совсем. Укатился, размахивая и постукивая в качении манипуляторами по полу. Шмякнулся в стену и там вяло помахивал манипуляторами и сучил руками и ногами. Видимо — загружал в блоки памяти, что «НЕ ЛЕЗЬ, А ТО ПНУ, ДУРАЧЬЁ!» — имеет смысловую наполненность и может быть воплощено в реальность.

Самое занятное, что шума этот акт Бронзового Правосудия не вызвал. Академики позыркавали на Эмика и на меня, четвёрка вулканистов просто продолжили исследования. А пнутый упёрся из ангара — видимо, думать о смысле жизни и пинка.

И, наконец, эти проверяльщики пришли к выводу, что мы «не под контролем». Что они ещё думали — не сказали, но на физиономиях (даже вулканистов) было написано. И свалили, наконец-то. И вообще, по уму и по-хорошему, стоило было бы посидеть, подумать над узнанным. С Бронзовым обсудить — тоже не помешает, прямо скажем. Но до текущего момента не было времени, а в текущий момент — не до того. Потому что я ухватил Кудряшку под ручку.

— Через дюжину часов пообщаемся, Эмик, — сообщил вежливый я.

— Идите уже, — махнул манипулятором бронзовый. — И не забудьте о заботе и регулярной смазке…

— Подвергающихся нагрузке трением деталей, — хором закончили мы, хихикая.

— Помните — и хорошо. Значит, мои мудрые слова сказаны не зря, — важно прогудел Бронзовый.

В общем, заскочили в спальню, я поотрубал оставшиеся входные инфоканалы браскомма (оставшиеся, так-то у меня их с посещения станции псионов было раз-два и обчёлся), да и стали мы предварительно готовиться к исполнению Кудряшки своих обещаний. Доготовились до полуспущенных комбезов и тут — хамским и наглым образом распахивается дверь спальни! Без звонка, предупреждения и всего такого! У меня немножко пелена перед глазами появилась, а через неё извивались росчерки рассекателя. Нет, в распахнутую дверь я ими не тыкал (хотя ОЧЕНЬ хотелось!) но был немного зол. И хотел наглого посетителя немножко прибить. Минимум — два раза.

Но как рука Арвинг на моём плече, так и глаза меня если и не успокоили, то вынудили убрать рассекатель.

— Приветствую, фельдъегерь.

Чувствовал я себя странно, где-то посередине между усталым смирением и бешенством. Но что на фельдъегеря орать? Он — человек подневольный. Сволочь назойливая, не деликатная и несвоевременная исключительно волей его пославшей Августейшей Зарррразы.

— Приветствую. Послание от моего Августейшего Повелителя шевалье Галену-Гавриле Безмолвному, дюку Ульверу, дуксу.

С этими словами он домаршировал до меняя, деликатно не пялясь на полуодетую (ну, в смысле, полураздетую) Кудряшку. И передал мне знакомую, до зубовного скрежета, бумажонку.