Значит, я умерла

Так зачем притворяться?

– Странно, ты все время говоришь, что прошлое прошло, а сам как будто не веришь, что человек может освободиться от своей истории, – заметил я. – А вот я верю, что люди способны менять свою жизнь, и очень серьезно.

– Тебя ждет разочарование, сын.

– Может быть, – согласился я. – А может быть, и нет.

За моей спиной раздались шаги.

– Я слышала, что просили принести газированной минералки, – начала Джульетта. – У Тео отличный выбор импортных минеральных вод. Налить тебе?

– Я пока не держу в доме алкоголя, совсем, – пояснил я.

Отец даже растерялся.

– М-да, не ожидал увидеть тебя здесь, Джульетта, – сказал он наконец.

– Почему же? Мы с братом часто обсуждаем историю. Этот предмет интересует нас обоих.

– Знаю, – небрежно бросил отец. – Просто я еще помню, как ты буквально на днях говорила, что лучше бы умер твой брат, а не Кэролайн.

И его взгляд василиска остановился на ней. Джульетта на мгновение застыла. Что ж, обычная стратегия отца – разделяй и властвуй. Он всю жизнь контролировал нас обоих, периодически подливая масла в огонь нашей давней вражды.

– И неудивительно, – сказал я. – Мне и самому хотелось того же.

Сестра бросила на меня взгляд, полный усмешки и, как мне показалось, облегчения. И ее понесло.

– Как ты любишь говорить, папа, у лжеца должна быть хорошая память. Острота твоей памяти приводит меня в изумление.

– Не начинай, – перебила Джульетта. – Я посвятила жизнь управлению твоей компанией. Беспрекословно выполняла все, чего ты от меня требовал. Так что теперь я имею право потребовать у тебя ответ. Точнее, мы оба имеем такое право.

– Разве не ты сама столько раз повторяла мне, что я ничем не обязан твоему брату? И что мне стоит вышвырнуть его на улицу, так как от него нет проку? – Я понял, что отец видит в Джульетте слабое звено, которое даст слабину при должном давлении. Ничего странного: я сопротивлялся ему уже много лет, а она, наоборот, старалась заслужить его расположение всеми способами. И теперь он решил обернуть ее лояльность против нее же и подавить ее сопротивление.

– И была права, проку от меня действительно было мало, – снова согласился я.

– Сам он обзывал тебя куда хуже, можешь мне поверить, – холодно и твердо сказала Урсула, стоя в дверях. Одета она была совсем просто – в белую рубашку и брюки; ее глаза сверкали так, как я не припомню никогда в жизни. – Убийцей, вот как он тебя называл. И заставил нас всех в это поверить.

– Вы что тут, сговорились против меня, все трое? Ну так и оставайтесь втроем, потому что у меня нет времени мусолить с вами это дерьмо. – Отец поднялся на ноги. – А тебе, Тео, я делаю официальное предупреждение – освободи дом. Я – его хозяин, а ты всего лишь жилец, арендатор. Можешь жить хоть на улице, мне безразлично.