Значит, я умерла

Не могу оставить сына.

– Вашему сыну нужен отец, который сможет его воспитывать. А если вы и дальше собираетесь бегать от реальности, то какой из вас воспитатель? Уделите себе пару дней. Поверьте мне, это действительно очень важно.

– Я не могу оставить Тедди.

– Но что вы способны дать ему, пока не решите свои проблемы? – спросила она.

Возразить на это было нечего.

– Тео, вы помните первый раз, когда вы пришли ко мне? – добавила она. – Вы сказали, что ваши родственники обманывали вас всю жизнь, но что у вас появились доказательства.

– Да. – Об этом я не забыл. И доказательство – письмо, полученное три года назад, – всегда носил при себе.

– Вы хотели знать, почему ваши родственники так поступили с вами. Я сказала вам, что не знаю ответ на ваш вопрос – найти его можете только вы сами. Но для этого надо не прятаться от правды, а набраться сил и взглянуть ей в лицо, каким бы уродливым оно ни было.

Доктор Хэвен была права. Выбора у меня не было. Я взял телефон и заказал билет на ближайший рейс до Берлина.

Я вернулась домой за картой памяти. Я была на взводе и не могла усидеть у себя в застенке, но и идти в додзё тоже не могла. Мой выбор пал на библиотеку. Ее здание походило на школу: три этажа из бежево-коричневого кирпича и пара кубов из цветного стекла сверху, которые какой-то чокнутый архитектор прилепил позже. Над входом – надпись блестящими металлическими буквами: «БИБЛИОТЕКА КВИНСА». Войдя внутрь, посетитель видел вторую табличку с надписью: «ПУБЛИЧНАЯ БИБЛИОТЕКА КВИНСА В ЭЛМХЁРСТЕ». Эта надпись всегда казалась мне забавной, словно адрес, написанный на конверте. Хотя если мой родной район чем-то и прославился за последнее время, так это небывалым уровнем смертности в рабочих кварталах во время пандемии.

В библиотеку запрещается вносить еду, и это вполне нормально, но опытным путем я установила, что энергетический батончик можно безнаказанно пронести куда угодно. Я решила подробно изучить личность Бена Норткатта. Читая его статьи ночью, во время бессонницы, я пришла к выводу, что он крутой. При личной встрече Бен, наоборот, показался мне болваном. Я даже засомневалась в сестре и ее вкусе относительно мужчин. Каро часто посмеивалась надо мной за то, что я предпочитаю серьезным отношениям парней на час, зато никто из них не пытался меня убить и не называл преступницей.

Но я не узнала о Норткатте ничего нового. Конечно, он был крупной фигурой в журналистике, но, кроме впечатляющей карьеры, ничего интересного в нем не было: ни жены, ни детей, никакой личной истории. Может, и у него была своя загадка, но разгадывать ее мне показалось скучно.

Когда мои полчаса бесплатного интернета закончились, я села за стол, открыла свой лэптоп и вставила в него карту памяти. На ней оказалось тысяча семьсот две фотографии.