Золото Югры

Другие – не видал, не знаю!

– Что за бумаги ты отдал капитану Ричардсону?

Макар снова бухнулся на колени. Но голова его торчала над столом.

– Матушка королевна! Поверь моряку! Ну что могут быть за бумаги…

– Матушка королева! – поправил Непея племянника, но Елизавета отмахнулась.

Макар продолжал отнекиваться:

– Ну что могут быть за бумаги у простого моряка? Деды наши, там где плавали, то рисовали и нам, внукам, отдавали. Записывали, где мель, а где чистая вода! Вот и все бумаги!

Непея как раз собрал со стола старые листы с непонятными кривулями, то ли береговой линии, то ли островной бухты.

Да исписанные на старом языке лоции, которые только самый старый дед в поморской деревне разберет. Передал собранные бумаги Елизавете.

– Само много – полтинник серебром, – ответил Макар. – Да и то под пьяную руку.

Королева не поняла, повернулась к Непее.

– По-вашему будет – два шиллинга, шесть пенсов, – ответил Непея.

– А где тогда двадцать семь тысяч фунтов стерлингов?

– До крови его спрашивай, Ваше Величество, – вздохнул Непея, – не ответит, ибо не знает.

– Сама вижу, что не знает.

Королева дернула за шнурок, ведущий в караульню личной охраны.

Когда на пороге появился капитан королевской гвардии, Елизавета приказала:

– Этот парень пусть пока будет у вас в караульном помещении. Никто, кроме тебя, его видеть не должен! Дай ему бумагу, пусть до утра пишет… что писать – знает. Особенно про графа Эссекса… Когда напишет – выпустишь его подземной галереей к реке… Живым выпустишь, понял?

Караульный увел Макара Старинова.

Непея длинно выдохнул.

Королева внезапно крикнула:

– Что же это царь Иван не может отличить истинных послов от воров? Вроде капитана Ричардсона?

– Может отличить, Ваше Величество. Потому-то я здесь. Хотя должен был сидеть в Туретчине и уговаривать турок не воевать.

– Вот как? А сейчас сидишь у меня и уговариваешь выйти замуж за царя Ивана. Ведь это не сватовство, это политика, Непея, так? Ведь царь твой уже женат! Грешно так-то себя ставить: женатый, а просится в женихи.

Тут Непея второй раз за свою долгую работу посла и переговорщика испытал ни с чем не сравнимое чувство силы собственного слова.

– Не просился бы, матушка королева, наш царь к тебе в женихи, да ему твоя сила нужна. Сила твоего слова, не пушечная сила. Знаешь, поди, окружили нас подлые… люди из пяти стран – и со всех сторон и прут, и прут. Скажи им свое сильное слово, дай нам отдышаться!

Непея не сказал, кто прет. И так ясно – католики.