Золото Югры

 – Еще отрастишь свое самсоново богатство!

Пока дьяк, шмыгая носом, запрягал лошадь и укладывал дорожную поклажу на заводного коня, Непея написал староцерковной числовой криптой краткий доклад царю Ивану о том, что проделано для отсрочки боевых действий. Доклад поместился на четвертушке листа. Свернув исписанную бумагу в трубочку, Непея засунул ее в прорезь жупанского подклада. Выдал дьяку загодя приготовленные деньги и спросил по-польски:

– Куда едешь, пресветлый пан?

– Записаться в войско против клятых московитов! – тоже на польском ширкающем языке отозвался дьяк.

Непея прижал его к себе, трижды приобнял и велел трогать.

К началу июля месяца царь Иван Васильевич будет знать, что можно и дальше жить в спокое. Хоть немного и недолго, но в спокое.

Глава тридцать вторая

Когда все матросы на шхуне возились на палубе, боцман зашел в угол, к канатному ящику. Он так зашел уже в четвертый раз. Зайдет, потрогает горячее, но пока живое тело Самарина, и тянет руку.

Вот и сейчас в протянутую руку боцмана Никола Сужин сунул золотую монету. И получил взамен половину матросской кружки рома, сухарь и вонькое, склизкое свиное сало.

Когда боцманские сапоги скрылись в палубном люке, Никола попытался влить чутка рома в горячий рот Самарина. Тот зашевелил губами. Что-то говорил.

Сужин влил ему еще немного рома. Теперь расслышал:

– Я легкие застудил. Нет у меня теперь легких. Кончи ты меня, Никола, по-тихому, по-нашему. А мое золото – забери. Оно в правом сапоге, под стелькой. Не повезло.

Никола стянул правый сапог с горячей ноги Самарина. Точно, под стелькой оказались пять золотых кружков. Значит, еще один остался спрятан в пакле мундирного плеча. Сужин снял теперь свой сапог и упрятал самаринское золото под стельку. Ножом поковырялся в совсем расковырянном плече самаринского мундира, нашел пятую монету. Все золото теперь у Николы…

Ножом он накарябал черного вара с досок, ограждающих пороховой склад. Прислушался. Наверху орали. Шхуна дико дергалась. Два кола из лиственного дерева все так же торчали остриями в днище шхуны. Дураки! Надо подцепить крючьями кошки веревку, которая держит в воде бревна и деревья! И шхуна легко сойдет с кольев. Ох, и дураки!

Никола нащупал на правом виске Самарина место, где бьется жила. Подставил к тому месту острие ножа и резко ударил по рукояти. Лезвие вошло в голову страдальца почти до упорного рожна, что наклепан поперек рукоятки оружия.

Самарин выгнулся дугой, изо рта вырвалось долгое хрипение. Когда оно угасло, Никола резко выдернул нож и тут же налепил на рану в виске кусок черного вара. Вар плохо цепляется за кожу, но очень хорошо – за волосья. А волосьев на голове Самарина хватало. В темени трюма не видать, что человек зарезан.