Золото Югры

Хлыст слышал, что говорят Макар и Тарас, но в разговор не вмешивался. Он согнал с веселого пока коня молодого татарина, отобрал у него лук и колчан со стрелами и пошел по реке туда, куда утекла шхуна. Коня Хлыст повел в поводу.

Макар посмотрел на толпу татарских конников волчьим глазом. Тоже выбирал коня. Десятский Тохтай сам выдернул уздечку у ближайшего воина и подвел коня Макару. Заставил подняться с травы своего скакуна и пошел вслед за Хлыстом. Макар начал дергать подаренного усталого коня. Тот не поддавался. Мимо Макара за Тохтаем теперь прошагал и Тарас. Он лупил своего – кулаком по крупу. Тот вспрядывал задом, но шел.

Они спустились к реке, на узкую песчаную полосу и увидели, что там, где река делает поворот влево, на мокром песке, на коленях, стоит Хлыст и громко молится.

– Господи Исусе, – отчетливо донеслось до Макара по воде, – я тебе клянусь, что вот этих только зарежу – и больше даже комара не убью. Дай ты мне такое право, Господи Исусе. И спасибо тебе за милостливое отношение к нам, русским и татарским людям…

– Сбрендил он, что ли? – испугался Макар.

– Господи Исусе, – молился Хлыст, – еще я даю тебе обет вернуться на Югру, если ты мне соблаговолишь, и во славу твою буду рубить дома для югорских местных людей, ибо, кроме рубки, я ничего не умею, Господи Исусе…

Макар бросил повод коня и побежал к стоящему на коленях Хлысту. Пробежал так сто шагов и вдруг тоже упал на колени. И начал истово креститься:

– Отче наш, иже еси на небесех…

Когда Тарас и Тохтай подбежали к Макару, они увидели открывающийся поворот реки и шхуну, намертво застывшую у дальнего берега.

– Господь наш нас не оставил, – сообщил Макар подбежавшим. – Господь загнал англов на такую мель, с которой им до скончания века не слезть.

Подошел Хлыст, веселый, дерзкий.

– Изота тоже нас не оставил, – сообщил он. – Приглядись на тот берег.

Макар всмотрелся. На высоком и покатом правом берегу сидели люди и собаки. Собаки чуяли, когда на шхуне шевелились люди, и бешено на англов лаяли.

С палубы шхуны правый берег казался земляной стеной. Из пушек и ружей собак и людей никак не достать. И подыматься на берег, чтобы убежать от реки, – тоже никак нельзя, собаки совсем бешеные, сожрут. Полная ловушка.

Макар повернулся к Тохтаю. Тот улыбался, и так сощурил и до того узкие глаза, что они совсем спрятались.

– Найди ложбинку с водой и вели своим людям спать и отъедаться, – сказал Макар, – только ради Бога, не таскайте нам жареную конину. Русские мы…

Через день, когда татары съели трех коней и наварили конского нутряного сала, Макар махнул рукой. Хлыст и Чубатый Тарас палили в шхуну из ружей, татары макали стрелы в конский нутряной жир и поджигали. Горящие стрелы творили больше беды, чем ружья, и Макар ружейную стрельбу прекратил.