Золото Югры

Катарина Барли, теперь уже точно – Катарина Старинова, боярыня, ойкнула и тихо осела на аккурат упавшую шубу…

Иван Васильевич, Царь Московский, князь Казанский и Астраханский, Царь Сибирский и всех земель отчич и дедич, сидел в Крестовой палате и, наклонив голову, шумно выдыхал воздух. Продышался, голову поднял.

Осип Непея и Макар Старинов опять сотворили земной полупоклон.

– А ведь я, Макар, вознамерился месяц назад тебе голову рубить. – прошелестел тихий голос царя. – Мне твоим словам, сам понимаешь, как теперь верить? Одни талдычат, что англы были в Китае и вернулись назад. Ты говоришь обратное…

Непея толкнул Макара. Тот поклонился:

– Прикажи, государь, внести дань и ввести англицкого падре, коего мы специально для тебя оставили вживе…

Царь кивнул. Осип Непея пошел, открыл дверь в палату.

Рынды неспешно занесли три бочки с мехами. За рындами мелкими шажками в палату вошел Винченто. Прошагавши до самого кресла царя, падре перекрестил его католическим уставом. Царь ухватился за посох.

– С ума сбрендил? – грозно вопросил он.

– Только чутка, – быстро ответил за падре Старинов. – А мог и помешаться головой, когда мы… ну, того…

– Не на исповеди. Говори толком! – повысил голос царь.

– Исполняли твой наказ, государь! – четко сказал Макар. – Извели англов!

– То-то мне! Священник! Эти люди правду говорят? Всех изничтожили?

Иван Васильевич, хоть и коряво, но говорил на латыни.

– Всех! – загорелся словами падре Винченто. – Всех! Антихрист на них снизошел, и они погубили добрых католиков!

– А корабли погубили? Корабли этих добрых католиков?

– Погубили. Погубили добрые английские корабли. Огнем и порохом погубили, изверги!

– Как же его теперь от нас отпускать, государь? – спросил Осип Непея. – Может, сослать его в дальний монастырь? Там его наши монахи быстро перекуют в православную веру. И православным похоронят, чтобы не замарал подлой верой нашу землю.

– Зачем его прятать, Осип? – удивился царь. – Пусть домой едет. К римскому папе. Пусть там нагонит страха. Я не смог, так пусть хоть он постращает. Отправишь его сам, я могу и забыть.

Непея кивнул рындам. Два молодца приподняли падре и вынесли вон из Крестовой палаты.

– А бочки? – спросил царь.

Макар подбежал к бочкам, ухватился было за топорик рынды. Тот шатнулся и сам вынул топорик из-за пояса. Макар показал на двойной ивовый обруч. Рында легко перерубил верхнюю вязку, поддел лезвием крышку. В палате мигом запахло острым запахом мяты и неизвестным, терпким – осенней тайги.

Макар начал доставать из бочки пласты ослепительно белых песцовых шкур. Потом не выдержал и опрокинул бочку. На ковер и прямо на колени царя хлынули четыре сотни дорогущих шкур югорских соболей.

– Эх! – крякнул Иван Васильевич.