Золушка и демон

Пришлось мертвой хваткой вцепиться в перила, ожидая, когда выровняется дыхание, а сердце прекратит колотиться о ребра так, словно желало выпрыгнуть наружу.

Дэш не сразу заметил мое появление.

Сегодня, на мою беду, у его строгих рубашек и брюк был выходной. Почему на беду? Потому что небритый, в черной, свободной футболке, простых джинсах и грубых ботинках этот мужчины разил в самое сердце.

Он разговаривал с отцом, но стоило мне подумать о том, чтобы второй раз за сутки сбежать из дома через окно, поднял взгляд и медленно прошелся им по моему телу. С босых ног, до самой макушки. И вслед за его взглядом по телу полз пробирающий до основания озноб.

«Какая же ты нежная, детка», - внезапно всплыли в памяти его слова. Вот только когда и где он их произнес? Черт, не помню....

Отец что-то ему рассказывал, но Дэш уже не слушал. Он шагнул вперед, а я, продолжая держаться за перила, сделала шаг назад. В уголках его губ заиграла едва заметная усмешка, будто он нашел это забавным.

- Ариэль? - посреди холла появилась Ангелина, - я же сказала тебе одеться к выходу, почему ты в домашнем?

- Я. я. - замычала я, продолжая пялиться на нашего гостя.

- Ничего страшного, там, куда мы отправимся, внешний вид не играет никакой роли, -пришел мне на выручку Дэш, - но вот обуться не помешает.

Я продолжала молчать, но в голове во всю голосили целых две Ариэль. Одна была одета в красный кожаный костюм, с рогами на голове и плеткой в руках. Ее все происходящее несказанно радовало.

Свидание с Дэшем? С мужчиной, с которым я провела ночь, и в которого, кажется, влюблена? Эй, вы там, на небесах, я что, выиграла в любовную лотерею? Юхххуу!

А вторая, одетая в белый балахон, и со светящимся обручем на голове, была готова под землю провалиться.

Боги, о чем я буду с ним говорить? Да я же со стыда умру, как только мы наедине останемся. А если я вчера ужасно себя вела? Непристойности говорила или, не дай свет, в любви ему призналась? Нет, нет, нет. Бежать!

Но вот какая из этих Ариэль победит я так и не узнала. Дэш подошел к лестнице, взял меня за руку, - отчего в голову тут же ударил разряд в двести двадцать, - и потянул за собой.

- Я верну ее через пару часов, - бросил он отцу с Ангелиной, пока я, на автомате, обувала ботинки.

В сгустившихся сумерках черты его идеального лица казались жестче, а черные глаза горели ярче намечающихся звезд. Остановившись перед припаркованным у ворот внедорожником, Дэш открыл пассажирскую дверь, помог мне сесть, а затем занял водительское сиденье.

Уговаривая себя расслабиться и прекратить нервно сжимать пальцами край топа, я перевела взгляд на его вцепившиеся в руль пальцы и в голове словно щелкнуло. Перед глазами появилась бесстыдная в своей откровенности картина, где я сижу верхом на Дэше в этой самой машине.