ЗОНА НЕДОСТУПНОСТИ

—   Зачем же? Ты сам можешь легко, зарабо­тать восемьсот долларов, а то и больше. А может быть, тебя даже повысят в звании, если все сой­дет благополучно.

—   Говори. Я согласен на все!..

Мичман Ситников захлопнул дверь аппарат­ной и поднялся на вышку. Обожженное ветрами и морозами угловатое лицо его выражало тре­вогу. Взгляд сощуренных черных глаз был при­стальным, жестким.

—   Три часа... Пора бы им вернуться...— про­говорил он негромко. Из холодных просторов Арктики стеной наползал туман. Красное ночное солнце, спрятавшись в белесой дымке, светило тускло.

Над домиком нависала молчаливая гро­мада хребта. И там, на перевале, было пустын­но. Сколько ни всматривайся — ни единой тем­ной точки.

Да, прошло уже три часа, а группа Печникова все еще не вернулась. Какая трагедия разыгра­лась в безлюдной холодной тундре? Мичман был умудрен жизненным опытом и привык взвеши­вать каждое свое слово, каждый свой поступок, а сейчас ему начинало казаться, что он послал мало людей на выручку старого Тэмгэна.

Кто те, неизвестные, напавшие на охотника? Рультынэ так и не успела ничего сообщить тол­ком.

Она лишь упомянула имя Чимнэ. Странно. И что вообще под всем этим кроется?.. Обо всем Ситников, разумеется, донес на «большую зем­лю», и действия его одобрили. И все-таки... По­чему завязалась перестрелка? Что произошло с группой Печникова?

Пора было принимать новое решение. Ситни­ков тяжело вздохнул и снова спустился в аппа­ратную. Он уселся на раскладной табурет и за­думался. Ему представилось, что группа Печникова отбивается от наседавших бандитов, неиз­вестно как появившихся в этих местах.

Вот они, его подчиненные, изможденные и измученные, об­ливаясь кровью, ползут по снегу. А возможно, и в живых-то никого уже нет...

Нарисовав себе такую картину, мичман даже глухо застонал, вскочил с табурета и стал рас­хаживать по комнате. Кого послать на помощь Печникову?..

— Наши возвращаются!

Без полушубка и шапки Ситников кинулся во двор. С перевала спускалась собачья упряжка, за ней шагали люди. От каждой фигурки тяну­лась длинная, слабо очерченная тень. Вот уже можно уловить поскрипывание нарты, стянутой сыромятными ремешками.

Кого это ведут под руки?

Наконец вся процессия остановилась у крыль­ца. На нарте лежал старый Тэмгэн. Дыхание со свистом вырывалось из его горла, глаза были закрыты. Матрос Терюшин поддерживал Про­хорова. Необычайная бледность покрывала ще­ки Ивана, рукав ватника был в крови. На свя­занных лыжах был уложен большой ярко-жел­той окраски сундук. Но не это привлекло внима­ние мичмана. Он угрюмо разглядывал двух не­знакомцев, руки которых были скручены рем­нями.