Зултурган — трава степная

— Как же! — соглашался старик. — Когда я был совсем малышом, вместе с отцом ездили к тому самому дяде… Выходит: мы самые настоящие сватья!

— О том же и я толкую! — поддакивал зайсан.

Хембя в задумчивости кивал головой, с удовольствием вытягивая ноги, освобожденные от тесной дорожной обуви. Хозяин кибитки тоже думал о своем: «Когда ты, Хембя, затеял драку у колодца, не вспомнил, что твои холуи колотят родственников! Я ведь тогда тоже недосчитался двух ребер… Хирею после того случая».

У старика была небольшая кибитка, умело залатанная во многих местах.

Внутри все прибрано, посуда оттерта песочком и золой до блеска, словно в кастрюлях никогда не готовили. Кровати ровненькие, на подушках покрывальца из легких кружев. Ловкой, ладной в работе и очень приветливой показалась Хембе и Байчхе юная хозяйка. Зайсанша не переставала удивляться: девушка никуда не выезжала из степи, ничего не видела, кроме своего убогого джолума, и откуда-то научилась так держать себя на людях, как не сумеют многие дочери нойонов, воспитанные гувернантками.

Между тем хозяин кибитки, пока готовился чай, с волнением размышлял о целях приезда столь именитых гостей.

«Что привело их в наш хотон? Почему остановились именно у нас? Неужели приехали по делу того парня, который повадился было к Сяяхле? Едва ли зайсан да еще с дородной супругой своей пожалуют в отдаленный хотон из-за сердечных забот батрака?»

Сяяхля вся светилась, она приняла было зайсана и зайсаншу за сватов от Нармы… Но вскоре пришлось убедиться: Хембя и Байчха не сваты.

Весть о приезде налтанхинского зайсана в гости к Нядвиду Савдырову быстро распространилась по хотону.

Чтобы не ударить лицом в грязь перед высоким гостем, мужчины поймали пасшуюся поблизости овцу. Проворно разделали ее.

Зайсан молча обгладывал баранью голову да изредка посматривал то на расстеленные для них с Байчхой кровати, то на очаровательную дочь хозяина кибитки. И о том и о сем роились догадки у обиженных Хембей орсудцев. На все могла бы ответить лишь Байчха, но и она молчала, обдумывая свой предстоящий шаг, на который она медленно и трудно решилась.

На другое утро, только начало светать, Хембя с женой выехали в Дунд-хурул. Отдохнувшие за ночь лошади бежали резво. Солнце лишь взошло над горизонтом, как показался монастырь. Вокруг храмов полукружьем расположилось с десяток деревянных домов, рубленных «в лапу». За ними в круг стояли кибитки, в которых жили гелюнги. Те, что побогаче, выходцы из зажиточных семей, ближе к деревянным домам, и кибитки у них белые.

И Хембя и Байчха облегченно вздохнули — добрались.