Зултурган — трава степная

Разве что благоверная Байчха поклянется в том, что все затеянное ею — порыв к добродетели, а не от лукавого…

— Клянусь! — тут же проговорила женщина, глотая слезы.

Это были слезы счастья, торжество упрямой женщины, добившейся своей цели. — Я очень благодарна за мудрое повеление ваше!.. До самой смерти буду повторять ваши имена в молитвах! Только прошу вас, поговорите с моим супругом вдвоем… Хембя устрашится моих слов насчет второй женитьбы, уж это я знаю наверняка.

Пока нойон с багшой переговаривались относительно того, как этот разговор осуществить, не испортив неосторожным словом дела, в комнату ввалился Хембя с двумя наполненными доверху кожаными сумками.

За четыре десятка совместно прожитых лет Хембя не видел слез на лице жены. Сейчас она вытирала платком глаза, сидя напротив нойона. Хембя растерянно глядел на нее, затем перевел взгляд на нойона и багшу.

— Хембя, пройдите поближе, сядьте с нами, — повелительно произнес Бааза-багша, указав на место рядом с нойоном, но чуть пониже. Хембя покорно опустился. Багша взял с маленькой подставочки, стоявшей слева, крохотный медный колоколец и резко встряхнул его.

Появился высокий бледнолицый гецел.

— Да, вы, багша, преодолели немыслимый путь! — сказал Хембя, восхищенно взглянув на настоятеля монастыря. — Какой веры люди встречались вам в той долгой дороге?

— В пути разные люди встречались, — не очень охотно ответил багша на вопрос. — Объяснялись они всяк на своем языке: на тибетском, китайском, тангутском, баид… Проводником у нас был бурят. Он вел по такой дороге, где живут люди нашей веры. Когда местные жители узнавали о цели путешествия калмыков, о том, что мы паломники к древним местам, сердца их озарялись радостью.

Всяк был готов пособить, не принимая платы. Попадались в пути и люди жадные, недобрые. Такими я запомнил тангутов. Эти издавна промышляли грабежом. Имя божие, совесть у них не в чести. Живут как звери, лишь бы чем утробу набить… Старший зазвал нас к себе домой на обед. Чтобы не оставаться в долгу перед главарем раскольников, я подарил ему ружье, часть денег, золотой браслет для жены. Нойон сказочно богат, а простые люди из его хотона — голодные оборванцы. Мне показалось, что повелитель держит их впроголодь, как иной дурной хозяин не кормит собаку, чтобы злее была.

Нойон Дяявид и раньше слышал рассказы о путешествии багши в Тибет, ему все это было знакомо. Зато Хембя ловил каждое слово. Затаив дыхание, мог слушать багшу день целый и больше. Бааза-багше было приятно видеть перед собой такого внимательного собеседника. Он знал, что все его слова о хождении к святым местам разносятся по степи как легенда о подвиге багши.