Зултурган — трава степная

— Разве ты видел когда-нибудь русского доктора?.. Знаешь, что он может?

— Зачем глупости повторяешь? — спросил Борис.

— Так всегда говорит Богла-багша. Когда у человека много грехов, у него появляются болезни. Если веруешь в бога, знаешь молитвы и поступаешь, как велит священнослужитель, болезнь отступится сама, уйдет.

Мальчик твердил это как заученный урок.

— Пусть будет по-твоему. Но я все-таки хочу взглянуть на сестренку, — настаивал Вадим.

Церен согласился не сразу:

— Мы скажем, что не ты привел, сами пришли.

— Тогда идемте! — почти обрадовался Церен.

Кибитка Лиджи показалась Вадиму и Борису тесной, неуютной и грязной. Но войдя в джолум Нохашка, они увидели нечто похожее на логово. Справа от входа на кошме лежала и стонала маленькая исхудавшая девочка. Да и можно ли назвать входом узкий лаз, едва прикрытый лохмотьями. Когда гости протиснулись, согнувшись вдвое, пожилая женщина, сидевшая на куче шерсти возле барана, что-то испуганно спросила у Церена. Сын наскоро все объяснил ей, смущенно поглядывая на пришедших.

Вадим подошел к девочке, взял за левую руку, нащупывая пульс, и попросил Церена перевести, чтобы та показала язык.

— Она сама знает русский, — ответил Церен и приказал сестренке: — Ну-ка, Нюдля, открой рот!

Девочка не отзывалась и даже не пошевелилась в ответ.

Вадим приподнял ей веки, заглянул в глаза.

Словно птица, защищающая птенца, мать подскочила к дочери и села у ее изголовья. «Ты пришел помочь или посмеяться над несчастными?» — говорил ее настороженный взгляд.

— Давно ли болеет девочка? Чем вы ее лечите? — спросил Вадим и посмотрел на мать, затем на Церена. Мальчик уже вошел в роль и переводил без запинки.

— Сегодня девятый день, как слегла. Три дня в беспамятстве, не говорит ни слова, — сказала женщина.

Девочка была укрыта большой шубой. Поверх шубы навалено еще какое-то тряпье. Вадим приподнял шубу — пахнуло потом и немытым телом. Матери не понравилось самоуправство гостя. Она снова укрыла дочь. Вадиму стоило большого труда уговорить женщину освободить больную от лишней одежды. Он хотел послушать сердце. К худому тельцу у девочки прилипла тесная матерчатая одежка на многих пуговицах. Камзол сдавливал ей неразвитую грудь, мешал дышать.

— Если вы не выполните мои указания и будете напяливать на девочку камзол, — сказал он строго, — дочь продержится не больше чем до утра. Нужна вам дочь — слушайте меня! Постараюсь спасти от смерти. Силенок у нее осталось совсем немного.

Слова русского доктора будто ожгли женщину. Она покорно отвела руку от камзола. В голову нахлынули горькие мысли.

«Из восьми детей у меня осталось двое. Девочка одна.