Зултурган — трава степная

— Четыре года, как мы не виделись, — отозвался Нарма. — За это время много воды утекло в реке Шорве. После той встречи два года был табунщиком у Бегяли Онкорова. Потом нанялся к одному богатому монаху в Дунд-хуруле. В этом году десять коров остались яловыми, хозяин указал на порог… А чем я виноват, если бугай не подходил к его проклятым животинам? Что остается батраку? Кнут на плечо и пошел дальше…

— Мы с братом тоже пе-пер-реехали в Цаар-ланкин. Не смогли жить о-около Бер-бер-гяса, — пожаловался Ноха.

— Не унывайте, друзья! Скоро власть будет ваша.

Нам помогут русские бедняки и рабочие. В Царицыне я недавно встретился с доктором Вадимом. Он там большой начальник. Не забыл о нас добрый доктор! Придет на помощь, если позовем. А сейчас разъезжайтесь по домам, говорите с однохотонцами. Разъясняйте, почему калмыкам не следует вступать в казачье войско. Нас хотят столкнуть с такими же, как мы, русскими бедняками… Говорите об этом каждому встречному скотоводу и батраку. На днях Ордаш Босхомджиев сказал мне, что хотят взять на учет калмыков шести возрастов. Пусть ни один калмык не явится на приписку, а приведут силком — не берет оружие! Пусть попробуют одни нойоны и зайсаны потягаться своими силами против бедняцкой власти. Пусть свою кровь проливают в неправедной схватке! Русские бедняки нам ближе, чем собственные бергясы.

Степняки разъезжались от Араши повеселевшими, уверенными. Нарма успел сказать Араши перед отъездом:

— Я заехал в хутор Жидково, встретился с Цереном. Совсем мужчиной стал… Два дня погостевал у него, звал сюда, но он заупрямился. Не влюбился ли в дочь хозяина? Женится на русской дочери, крест напялит… Считай, пропащая душа.

— А ты, Нарма, не бойся, если такое случится. Если любят друг друга, будут счастливы. А насчет креста, пусть сам решает!.. Ты видишь, друг мой, как круто жизнь заворачивается… Дай бог к лучшему!

Нарма не стал возражать Чапчаеву.

В мае 1918 года немцы заняли Ростов и Батайск. В те же дни «добровольческая» армия Деникина стала расползаться по югу Донской области. Разбой и грабеж обрушился на хотоны степняков.

В сентябре 1918 года был созван Чрезвычайный съезд Советов Калмыкии, который подтвердил, что трудовые массы степняков бесповоротно стали на платформу Советской власти.

Съезд постановил конфисковать в пользу трудящихся имения бывших нойонов и зайсанов. Было решено признать весь их скот и инвентарь в степи достоянием калмыцкого народа.

Съезд обратился с просьбой к Совнаркому об учреждении в Москве Калмыцкого отдела.

Был обсужден также вопрос о привлечении калмыков к службе в Красной Армии для защиты завоеваний Октября.