Зултурган — трава степная

Он тоже большевик, встречался с Лениным. И еще много красноармейцев. Пешие и конные. Они бьются с белыми, чтобы прогнать их отсюда. Вот Красной Армии-то и зовет Ленин помогать всеми силами.

В это время на взгорке показались четверо верховых.

— Така со своими подручными! — предупредил Чотын. — Спасайся, сынок, как бы они на накинулись на тебя!

— Я никуда от вас не уйду! — решительно заявил Церен. — Вы собрались здесь просить бога, чтобы отвел от хотона беду. А беда — вот она, своя, доморощенная. Надо, мужчины, самим добывать свое спасение. Взгляните на бугор: там красуется на строевом коне разряженный в казачий мундир сын Бергяса.

Он заехал в чужой хотон, украл чужую невесту, запер ее дома и держит на привязи, как собаку! Разве это порядок для честных людей? Обычай нужно уважать всем! А если за него нужно драться, давайте все постоим за порядок! Кто согласен служить в Красной Армии, седлайте коней! Нас ждет Араши!

Рослый парень, протиснувшийся сквозь толпу к телеге, заявил громко:

— Я хоть сейчас! А ты знаешь дорогу к красным? Там есть калмыки?

— Еще сколько! — объявил Церен. — Ока Городовиков командует дивизией красных конников.

Считай, генерал калмыцкий! Наш земляк Василий Хомутников командует полком, Харти Кануков — бригадой.

Така с приспешниками медленно съехал в лог и теперь протискивался к телеге, на которой стояли Церен и Чотын. Старый Чотын поднялся и стал рядом с Цереном, чтобы не дать Таке расправиться с парнем.

— Ты что здесь раскричался? — с ухмылкой спросил у Церена сын старосты, выставив впереди себя плетку. — Рассуждаешь, будто ты теперь и нойон, и глава рода, и всем нам начальник! Может, ты уже царем заделался и ездишь теперь всюду свои порядки наводишь?

Така зашелся смехом.

Вслед за ним заулыбались его спутники, только Лабсан отвел глаза от Церена.

— Царя больше нет! — ответил Церен строго. — Нойонов и старост тоже скоро не будет!

— Взять смутьяна! — скомандовал заученными фразами Така. — А отец… он вот-вот появится!

По команде старшего трое подручных наскочили на Церена, стащили с телеги, скрутили руки конскими путами.

Уже лежавшего на земле Церена сынок старосты пнул начищенным сапогом:

— А теперь говори, где Кермен!.. Иначе — вот! — он вытащил из кобуры револьвер.

На руках Таки обвисли Чотын и Сяяхля. Така ударил Чотына в грудь ногой, а мачеху отбросил резким движением плеча. Изо рта старика потекла струйка крови. Люди помогли ему встать на ноги. Над логом взвился чей-то отчаянный вопль:

— Что же это делается? Хромой выродок поднял руку на старика!

Чотын поднялся, опираясь на двух мужчин, и хотел снова взобраться на телегу, но не смог, его подсадили. Старик вытер платком окровавленные губы, на правой щеке осталась запекшаяся кровь.