Зултурган — трава степная

Тридцать пять — коммунары, очень надежные люди, в основном батраки, — говорил Церен. — Хозяйство у них уже большое. Около двух тысяч овец, триста голов крупного рогатого скота и около ста лошадей.

— Да, крепкое хозяйство. Только бы туда хорошего руководителя, умного, чтобы не испортить наше новое дело, — сказал Араши Чапчаевич.

— Председателем избрали комсомольца Бамбыша Очирова из хотона Кукан. Дельный парень, с работой справляется неплохо, — охарактеризовал его Церен.

Так вели они спокойную беседу, пока не увидели на дороге транспарант, написанный на красной материи: «Да здравствует XI годовщина Октября!»

— Вот и транспарант этот председатель написал собственноручно, — с гордостью сказал Церен.

— Это хорошо, что он инициативный, — задумчиво произнес Араши Чапчаевич. — Но хорошо ли, как ты думаешь, если он будет сам в каждой бочке затычкой. Ведь организовать значительно сложней, чем самому все сделать?

— Дело в том, что здесь сложнее с вопросом написать, чем организовать, — горько усмехнулся Церен. — Неграмотные или полуграмотные…

Давно остались позади купола двух дунд-хурульских храмов, а сейчас уже отчетливо видно и селение, из труб валил бледный кизячный дым.

Въехали в село, празднично убранное. На всех общественных зданиях лозунги, на крышах красные флаги.

— Что я вам говорил? — обрадовался Церен.

— Молодец твой молодой председатель! — похвалил Араши Чапчаевич. — А это что за строение? — показал он на приземистый серый домишко. На небольшой площади толпилось десятка три нарядно одетых людей.

— Там исполком аймака… Но почему народ? Ведь сегодня только шестое ноября, — пожал плечами Церен.

Действительно, возле исполкома гудела веселая толпа.

— Может, раньше хотят отпраздновать одиннадцатую годовщину Октября, — заметил Араши Чапчаевич.

На крыльце стояли: председатель аймака Нарма Точаев, председатель сельского кооперативного общества Ноха Улюмджиев, учитель Доржи Антонов, молодой председатель колхоза Бамбыш Очиров и его заместитель Гаха Улюмджиев — словом, все местное начальство. Здесь же были: Бюрчя Азыдов с перебинтованной головой, его сын Анджа, овчарка Галзан — сторожевая собака Бюрчи — и раздосадованный Лиджи Бергясов. К крыльцу не пробиться, за гамом и смехом люди не услышали даже подъехавшей повозки.

— По какому случаю собрались, земляки? — крикнул Церен, и все мигом обернулись в их сторону.

Радости не было конца. Многие из молодых видели легендарного Араши Чапчаева впервые.

— Так что же случилось у вас? — спросил Араши Чапчаевич, когда поутихло.

— Это все из-за меня. — К нему подошел грузный человек с перевязанной ногой. — Нет, то есть из-за этого прохвоста Бюрчи…

— А не из-за его собаки? — крикнул кто-то шутливо.

Все опять весело засмеялись.