120 дней Содома

Что касается религии, то здесь Председатель не принял мер по примеру Дюрсе в отношении Констанс, поскольку был совершенно уверен, что его речи и книги, которые он написал, навсегда отвратили дочь от религии. И ошибся: религия стала неотъемлемой частью души Аделаиды. Председатель мог сколько угодно поучать ее и заставлять читать его книги, – она оставалась набожной; все извращения, которые она всей душой ненавидела и жертвой которых была, не могли отвратить ее от религии, составляющей всю радость ее жизни. Она пряталась, чтобы молиться и совершать религиозные обряды, за что бывала сурово наказана как отцом, так и мужем, когда они ее заставали.

Аделаида стоически переносила свои страдания, глубоко убежденная, что будет вознаграждена в ином мире. Ее характер был мягким и кротким, а благотворительность доводила ее отца до эксцессов. Презирая класс бедняков, Кюрваль стремился еще больше его унизить или искал в его среде бедняков жертв; его великодушная дочь, напротив, готова была все отдать беднякам, часто тайком отдавала им свои деньги, выданные ей на мелкие расходы. Дюрсе и Председатель без конца бранили и отчитывали ее за это и, в конце концов, лишили абсолютно всех средств. Аделаида, не имея больше ничего, кроме слез, горько плакала по поводу совершаемых злодеяний, бессильная что-либо исправить, но по-прежнему милосердная и добродетельная.

Однажды она узнала, что одна женщина, оказавшись в стесненных материальных обстоятельствах, собирается за деньги принести свою дочь в жертву Председателю.

Как только довольный Председатель начал готовиться к процедуре наслаждения, которую он любил больше всего, Аделаида продала одно из своих платьев и вырученные деньги отдала матери девочки, отговорив ее от преступления, которая та едва не совершила. Узнав об этом, Председатель (его дочь еще не была замужем) наказал ее столь жестоко, что она две недели пролежала в постели. Но даже подобные меры не могли остановить благородных порывов этой возвышенной души.

ЮЛИЯ, жена Председателя и старшая дочь Герцога, была далека от совершенства первых двух женщин, но именно ее недостатки пробудили страсть Кюрваля, хотя причины, вызывающие страсть, часто непостижимы.

Юлия была высокой и хорошо сложенной, хотя излишне полной и рыхлой, у нее были красивые каштановые волосы, тело белое и дородное; ягодицы могли бы служить моделью для скульптуры Праксителя; женский орган – теплый и узкий, обещающий самые приятные удовольствия, красивые ноги и прелестные лодыжки.