30 золотых за истинную (СИ)

Огорчаться я не стал, это было даже к лучшему: мне стоило атаковать на расстоянии, используя слепоту Абраксаса. Для этой цели самодельное копье несомненно подходило куда лучше.

Я ловко маневрировал, стараясь не шуметь и постоянно перемещаться вокруг Абраксаса. Чтобы не дать подняться, первым делом атаковал раба по ногам, а только затем переключился на другие части тела.

Краем глаза заметил, что ушастая метнулась в сторону веера, лежавшего на земле.

- Вернись на место, если жить не надоело. Я пока что планирую вернуть тебя папочке, надо же налаживать отношения с соседями.

Удовлетворенно хмыкнул, когда она молча снова встала рядом со слепой девкой, и опять все внимание обратил на Абраксаса. Эта прыткая рогатая скотина решила воспользоваться тем, что я себя обнаружил. Раб, несмотря на травмированные ноги, сумел молниеносно подняться и во второй раз ударил меня крылом. Только в последний момент я успел уклониться, а Абраксас сразу же вновь атаковал. На этот раз мне пришлось неуклюже упасть на землю, чтобы не остаться без головы. Без промедления перекатился в сторону, чтобы оказаться как можно дальше от противника. Поднялся на ноги и быстро оценил обстановку: раб больше не нападал, похоже, потерял меня из «поля зрения».

Стоило признать, что насчет веера я погорячился: он мне все же был нужен, чтобы отрубить и второе крыло Абраксасу. Повернулся в сторону оброненного мною оружия и не увидел его. А куда… Ответ на вопрос, который я даже себе не успел задать, ждать себя не заставил - веер каким-то ушастым образом оказался в руках эльфийки. Как только она поняла, что я это заметил, бросила оружие в сторону Абраксаса и крикнула ему об этом. Не раздумывая, метнул в ушастую крысу копье, но бросок вышел не очень точным. Что ж, придется потратить свое время на то, чтобы добить ее, но это будет позже. Пока же я был вынужден броситься за веером.

К моему счастью, меткостью Талилия тоже не отличилась, а Абраксас не сразу понял, куда упало оружие. Это позволило мне первому схватить ритуальный веер и полоснуть им по рабу, чье крыло в очередной раз оказалось в опасной близости передо мною. Затем я снова взмахнул рукой и, наконец-то, избавился от уже порядком надоевшей и, пожалуй, самой опасной части тела Абраксаса.

Оставшийся без крыльев раб все еще представлял опасность, так что опомниться от новой травмы я ему не дал. Острыми лезвиями нанес серию ударов по спине и груди противника. Абраксас завалился на бок, а я, на всякий случай, перерубил ему ногу. Отошел на два шага, чтобы убедиться, что валяющаяся передо мной рогатая скотина уже не сможет мне навредить.

- Твой отец был ничтожеством! Он на Охоте выбрал гарроту, которой заставил одного из рабов убивать за него.