Адвокат с Эльтона

Готовка не была её сильной стороной, зато она отлично ладила с техникой и вовремя включала роботов-уборщиков. К моему приходу пентхаус всегда сиял кристальной чистотой. В какой-то момент с Ленни оказалось ещё и весело смотреть голофильмы, играть в приставку до глубокой ночи, и она неожиданно стала более интересным противником в многомерных шахматах, чем любой искусственный интеллект. Ленни часто выдавала очень необычные рассуждения для девочки её возраста и была такой же одинокой, как и я когда-то очень давно. Ещё до Элизы. Вначале я чувствовал за неё ответственность, а позднее как-то незаметно она стала родственной душой. Но вот что-что, а даже зачатков романтических чувств я к ней никогда не испытывал… и уж совершенно точно я не перекладывал образ Элизы на Шарлен. Они совершенно разные!

— Юль, я понимаю, что со стороны это смотрится странно, но пойми, — начал я, пытаясь обрисовать сложившуюся ситуацию с Шарлен. — Ленни мне очень дорога, и я не могу просто взять и выгнать её из дома.

Я аж подпрыгнул на кресле, услышав намёк на вопиющий бред, но на журнальный столик рядом с пустым бокалом легла та самая злосчастная пластель из «Ионского экспресса».

— Эрик, ты замечательный специалист. Но ввиду сложившихся обстоятельств я, как адмирал Космического Флота, отзываю у тебя право на преподавание в Академии.

Слова цварга выбили почву из-под ног. Несмотря на то, что уделял преподаванию в Академии не так много времени, я искренне любил это дело, ну а студенты любили мои занятия. Когда я уставал от фирмы и многочисленных судебных тяжб, то с удовольствием на несколько месяцев погружался в обучение юных кадетов азам юриспруденции.

Я набрал в лёгкие воздуха, чтобы возразить, что жёлтая пресса всегда всё выворачивает наизнанку и всё далеко не так, как выглядит на пластели, но Юлиан поднял ладони вверх.

— Погоди, дай договорю. Я верю… что ты не преступал закона. Но я чувствую твои эмоции, когда ты говоришь о Шарлен. И это подозрительно смахивает на любовь. Именно поэтому я требую, чтобы ты избавился от своей воспитанницы как можно скорее. Потому что она растёт. Я тебя ни в чём не обвиняю, просто опасаюсь, что ты снова съедешь с катушек. Я с трудом тогда смог тебя реанимировать и вернуть к нормальной жизни… Даже совет адмиралов засомневался в разумности моих действий! Но ты тогда был неопытным мальчишкой, заслуживающим второй шанс. Сейчас же ты уже давно взрослый мужчина и должен понимать последствия своих действий. Что касается Академии… то считай, что это просто один из рычагов моего влияния, — сообщил цварг. — В целом, я готов тебе поверить и не отзывать права преподавателя юриспруденции, если ты прямо сейчас скажешь, что относишься к Шарлен как к рядовому сотруднику фирмы.