Бард. Вырезанные Сцены

Признаться, я немного опасался шерсти, но опасения оказались напрасны. ничего такого. Кожа у Мурры была такой мягкой и нежной, что мне хотелось гладить ее снова и снова, чем я и занимался.

Отдача была просто сумасшедшей. Кошкодевочка выгибала спинку, терлась о меня и урчала с громкостью трактора. Ее хвост обвил мне бедро, а уши с кисточками постоянно дергались, напрашиваясь на почесывание. В итоге минут одной рукой я со всей силы гладил Мурру в разных местах, а другой чесал ее за ушами.

Неожиданно кошкодевочка вывернулась и обхватила меня ногами, хрипло простонав и изогнувшись мостиком. Она дрожала всем телом и в месте нашего соприкосновения все стало очень влажно и тепло.

— Муррр, — вернувшись в сознание, покрасневшая кошкодевочка скромно потупила глазки и попыталась слезть меня. Ну уж нет! — Мурр?

Вопросительное мурчане в ответ на мои объятия заводили не на шутку. Да, она вела себя как кошечка, но тем не менее оставалась прекрасной девушкой и, как я знал, очень сильной и опасной. Аккуратно положив ее спиной на кровать, я пристроился к блестящему от соков лону и осторожно подался вперед.

Действительно домашняя кошечка! Нигде не гуляла, дождалась хозяина…

Ее сильные ноги надежно обхватили мои бедра. Внутренне кошкодевочка никак не отличалась от обычной женщины, разве что сжимала меня чуть сильнее, чем остальные. Темп я взял мощный и Мурра с легкостью подхватила. Приподнявшись, она активно подмахивала мне бедрами, до крови закусив губу. Лицо залила густая краска, прекрасные рыжие волосы растрепались по подушке. Казалось, она сияла словно солнце в закатных лучах. Ее грудь завораживающе колыхалась в такт нашим движениям и я с вожделением вцепился в прекрасные упругие холмы. Напряжение между ног становилось все сильнее, по всему моему телу постоянно расходились волны горячего животного наслаждения и скоро я не мог думать ни о чем, кроме приветливого лона моей новой девушки.

— Ах! Мурр! Мррр! Мрррр! — Кошкодевочка выгнулась и замерла, широко распахнув наполненные слезами глаза. Узкое лоно так плотно обхватило мой член. что я едва мог двигаться. Это стало последней каплей. Мое собственное тело пронзила молния и я забылся, утопая в мощнейшем за последнее время оргазмом.

Перед глазами потемнело и, не удержавшись на дрожащих ногах, я рухнул прямо на приветливо някнувшую кошечку, обхватившую меня руками и ногами. Сил у меня практически не осталось, всем телом завладела блаженная нега. Я словно парил в невесомости.

Последним осмысленным воспоминанием было, как меня накрыли теплым пушистым одеялом.

Сцена седьмая.