Бесконечность

Но ты увидишь все моими глазами. Мы ведь с тобой связаны. Ты будешь знать, что я делаю. Ты увидишь, как я убиваю их, одного за другим. Дилана. Карли. А потом девочку. Ее я не забуду.

Только это я и смог выдавить из себя. Дилан лишь презрительно рассмеялся:

– Слишком поздно. У тебя был твой шанс. Закончив, я вернусь в Институт искусств и начну сначала. Меня ждут новые миры, которые я должен покорить, а ты больше не сможешь меня преследовать. Ты снова потерпел неудачу, Дилан. Я сильнее тебя. Взгляни правде в глаза – так было всегда.

Поднявшись на ноги, он заковылял прочь.

Я мог бы ему помешать.

Если бы я среагировал быстрее. Если бы я увидел, как он тянется за пистолетом, если бы закричал, если бы предупредил мать, если бы спрыгнул с кровати и бросился к отцу, если бы загородил собою мать. Я мог бы сделать хоть что-нибудь. Вместо этого я сидел и завороженно смотрел на то, как мой отец взял пистолет и выстрелил матери в голову. Я ничего не сделал.

Я дал матери умереть.

Я дал умереть Роско.

Я дал умереть Карли.

Их смерть была на моей совести – одна неудача за другой.

Больше такого не повторится. Я словно со стороны услышал, как кричу эти слова, стараясь заставить себя очнуться. «Больше такого не повторится!» Я не допущу, чтобы из-за меня умер кто-либо еще. Я пришел сюда для того, чтобы освободиться, и я это сделаю!

Мельтешение воспоминаний погасло. Я снова вернулся к жизни. Я по-прежнему находился в парке. Какое-то время я пролежал без сознания, но не знал, как долго. Другой Дилан скрылся. Я лежал один на дорожке в луже крови, но я был жив, а это означало, что у меня был еще один шанс. Ухватившись за перила ограждения, я поднялся на ноги и попытался проглотить боль. Зажав рукой живот, чтобы остановить кровотечение, я, шатаясь, побрел по дорожке.

Дорожка поднималась между деревьями к гребню холма. С каждым шагом я втягивал в грудь затхлый воздух и выпускал его прочь. Вокруг кружились полчища насекомых, словно чувствуя, что я скоро рухну. Нет, они жаждали моей крови. Я чувствовал, как они садятся мне на пальцы, трепещут своими липкими крылышками, напиваясь из раны. У меня не было сил их прогнать. Пусть пиршествуют.

«Быстрее! – мысленно приказывал я себе. – Ты должен идти быстрее!»

Ноги сами собой понесли меня вниз по дорожке. Я побежал. Это была гонка, не только между мной и моим двойником, но и между моим рассудком и моим телом, выяснявшими, кто сдастся первым.

Вот он! Наконец я увидел его впереди. Он хромал, появляясь в пятнах света от фонарей и исчезая снова. Его шаг замедлился; как и я, он терял кровь. Собрав остатки сил, я прогнал боль, кровь и воспоминания, ковыляя вперед подобно марафонцу, перед которым в конце последнего длинного участка показалась финишная ленточка.

Я был уже почти у цели. Я догнал своего противника.