Без суда и следствия

Я не стану спрашивать, если ли у тебя богатый любовник. Я не стану спрашивать, если ли у тебя богатый муж. Не стану смотреть в паспорт...

– Ну почему же, можешь посмотреть...

В паспорт он мог смотреть сколько угодно. Она сама лично занималась обменом паспортов. Она получила новый, с фамилией мужа, и за взятку оставила себе старый.

– Таня, ты никогда не умела врать. И сейчас ты не врешь... Ты просто вводишь меня в заблуждение... Ладно, продолжай в том же духе. Ты живешь в одном мире, я в другом. И в том мире, в котором живу я, ты – моя. Моя – и точка...

Таня была благодарна ему за то, что за все эти три дня он больше не поднял эту тему.

И вел себя так, как будто она принадлежала только ему. А так это и было на самом деле. Ведь эта комната для свиданий – его мир. И письма, которые она ему писала и будет писать, – тоже его мир... А все остальное... Все остальное начнется, когда пройдут эти три дня...

Эти три дня не прошли. Они пролетели – промчались со скоростью курьерского поезда. Из прошлого на встречу со своим настоящим Таня летела со скоростью пассажирского самолета, которой опустил ее на землю в аэропорту Домодедово.

Там ее встречали люди мужа – его водитель и охранник. Они думали, будто она прилетела из родных мест...

Утром следующего дня вернулся Викентий. Таня смогла переключиться с Кирилла на него. Она с головой окунулась в свой мир, и они с Викентием провели бурную ночь. Похоже, он ничего не заподозрил. Ну и ладно. Отныне она принадлежит только ему одному... До следующей поездки к Кириллу. А это произойдет не скоро...

Бориса Снежина Викентий считал своим другом. Но почему-то сторонился его. Может, между ними была ссора из-за Тани.

Но ведь Викентий не отбивал ее у Бориса, она сама от него ушла, вернее, убежала. А потом, такое впечатление, будто Викентий обижен на Бориса, а не наоборот.

Казалось, между ними пробежала черная кошка. И все же они время от времени встречались. Борис бывал у них дома, они с Викентием нет-нет да заезжали к нему.

Однажды Борис приехал к ним. Не один, а со своей новой любовницей. Очень красивой девушкой лет двадцати. На Таню он обращал внимание исключительно в рамках приличия. Дежурные любезности, дежурные улыбки... И дежурные тосты.

Борис был слегка навеселе. А если он под мухой, то не остановится, пока не раздует ее до размеров слона.

Сначала над столом висело едва уловимое чувство неловкости. Но после третьей рюмки от нее не осталось и следа.

Викентий и Борис были богатыми людьми. Но если они задирали носы, то только перед другими. Когда они собирались вместе, у них все было просто. Никаких особых изысков на столе. Домашние пельмени, соленые огурчики-помидорчики да самая обыкновенная русская водка. Могли пожарить картошку на сале.