Без суда и следствия

 – Все назад!

Голос грозный, властный. И авторитетный для всех. Толпа пришла в недоумение, но дружно отхлынула назад, рассосалась по местам.

– Это мент, братва, – снова послышался тот же голос.

С нижней шконки у окна поднялся среднего роста, худощавый мужичок. Неказистый с виду, одним ударом такого перешибить можно. Но сколько силы в его взгляде, сколько мощи в его голосе. Гордая осанка, независимый вид. Судя по всему, это был смотрящий камеры.

– Это мент, – повторил он. – Но, может, это правильный мент. А его к нам козлы на съедение бросили. А мы, братва, не волчары позорные, чтобы козлиными подачками питаться.

..

Да, наверное, все-таки это какая-то игра. Только чересчур жестокая, с явным перебором. И речь толкает не смотрящий, а какой-то чахлый судья, взятый под стражу за взятку... Но где это видано, чтобы у судьи были татуировки? Да и не абы какие, а собор во всю грудь аж с тремя куполами. Может, просто пастой нарисовали?.. Нет, не игра это. Здесь все реально.

Только почему смотрящий камеры подписывается под Кирилла? Он что, хочет, чтобы воры ему по ушам надавали?

Кирилл все понял, когда с той же шконки у окна поднялся крепко сбитый мужик.

Татуировок нет, зато есть знакомое лицо... Это же Савелий Скворцов. Савва. Муж Оксаны...

Да, он все еще под следствием. И должен находиться в этом изоляторе. Но почему Кирилл попал именно в эту, одну с ним камеру?..

– Пусть Савва слово скажет, – изрек смотрящий и вернулся на свое место.

Скворцов подошел к Кириллу и протянул руку. Не боится ручкаться с ментом. Что-то здесь не то.

– Ну, здоров, мент!

Кирилл даже не пошевелился.

– Да ладно ты, расслабься, – покровительственно улыбнулся Савва. – Нет здесь подляны.

Все нормально... И люди здесь нормальные...

Кирилл смотрел на него исподлобья и молчал.

– Это мент, – обращаясь ко всем, сказал Скворцов. – Его к нам спецом забросили. Типа, на растерзание... А я к вам, люди, из-за этого мента заехал. Он меня закрыл...

Толпа загудела. Но Савва не обращал на это внимания.

– Этого мента к нам козлы забросили, – продолжал он. – Эти же козлы меня подставили. Жену мою развели. Мокруху мне подсунули. Мне на хату волыну подсунули. А этот мент волыну нашел. И меня закрыл... – Скворцов смотрел на Кирилла без осуждения.

Даже упрека в глазах не было. – Я ему по-человечески сказал, не виноват я. Он тогда не поверил... А потом поверил. И на тех козлов вышел. Доказал, что не моя была мокруха. А те козлы его подставили. Так же как и меня...

– Не, я не понял, Савва, чо за дела? – недовольно протянул кто-то. – Ну подставили его, ну и чо? Он же мент. Мент!

Скворцов резко развернулся к злобному ворчуну. Сейчас он напоминал танк, который в любой момент мог выстрелить из пушки, а потом размазать гусеницами по асфальту останки врага.