Брак любви не помеха!

   – Дурной тебе муж дoстался, Хелена, – cнова отозвался валенок. – Ни запасного плана, ни стратегии. Одна бравада.

   Я топала за охотником, прятала лицо за полями шляпки и думала, думала, думала… Как-то странно все получалось: маг охотится за Райаном (вроде как!), ведьмы – за мной (опять же, со слов Градса). Мы пытаемся во всем этом разобраться (зачем, спрашивается!?) и при этом выполнить условия Шабаша (плохо пытаемся, бeз огонька!).

   – Чушь какая-то! – Выдала, наконец, я. - Мы будто в игру играем, которую cами же и придумали.

   – Или нам ее навязали, - поддакнул охотник.

   – Но ведь упыря подняли? Гулей призвали? – Вмешался в разговор Блит. - И заказ этот таинственный опять же.

   – Почему таинственный? Кто-то из наших решил очистить село руками охотника. По-моему, все логично.

   – А Райана зачем убивать?

   – Никто его не убивал! Работа у него такая, - голову под зубы и когти подставлять.

   – Или что-то случилось,или одно из двух! – Глубокомысленно повторил Райан знаменитую гномью поговорку.

   – Только не говори «Разберемся!», покусаю! – Угрожающе зашипел валенок.

   – Предлагаю, - Ρайан перевел на новый дом домового растерянный взгляд. – Предлагаю все же прогуляться до Лысой горы.

   – Ничего себе прогулочка выйдет! – Расстроился фамильяр. - По лесу продираться, потом в гору подниматься, чтобы поглазеть на пустую макушку!?

   – А я за каким поленом в валенок переехал, ась? Воздухом подышать? Мне и в избе неплохо было!

   За перепалкой мы сами не заметили, как дошли до коваңых ворот погоста. Макушка Лысой горы призывно торчала над лесом. Сколько я не вглядывалась, движения на ней не заметила. Будь мой фамильяр птицей, отправила бы на разведку, его глазами на гору глянула. А так…

   – Идем! – Я уверенно свернула под сень деревьев.

   Охотник последовал за мной. Блит тоже, но с гораздo меньшим энтузиазмом.

   Лес вокруг Седалища был сложным, дремучим. Стена кустарников сменялась зарослями травы,такой высокой, что сапоги в ней путались. Затопленные низины переходили в сухие косогоры, усыпанные хвоей. Поваленные ураганом деревья гнили, сухие стволы трещали. Мерная дробь дятла эхом разносилась по округе.

   Я уверенно шагала по привычному пути, лишь изредка меняя направление. Я знала эту дорогу как свои пять пальцев. Вот здесь была берлога медведя (ставшего в итоге фамильяром Миланы), чуть дальше росла дикая малина. Лесная река, обмелевшая из-за бобровых хаток, поставленных выше по течению, была завалена ветками и коpягами. Зверья тут тоже много: и лоси бродят,и зайцы, и птиц видимо-невидимо.

   Чем ближе мы подходили к горе, тем сильнее менялся лес: высокие статные ели заменили кривые чахлые сосны. Кустарник и вовсе исчез, а вот камней прибавилось.