Часть Европы. От истоков до монгольского нашествия

На киевском «столе» оказался узурпатор или, если угодно, народный избранник, но сакральность и преемственность верховной власти в любом случае были нарушены.

Изяслав Ярославич еще вернется и даже неоднократно, но ни единовластия, ни единства больше не будет. Эта эпоха в 1068 году надломилась. Начались времена нескончаемой смуты.

Отныне и надолго – с небольшими перерывами – на Руси самыми активными и заметными политическими игроками станут авантюристы вроде Всеслава Полоцкого.

Характерной особенностью позднекиевского периода является то, что о «князьях-изгоях» рассказывать интереснее, чем о великих князьях.

Каждый из князей-изгоев, этих неугомонных властолюбцев, обделенных Фортуной, – яркая личность и незаурядная судьба. Они не приспосабливались к ситуации, а стремились ее изменить и тем самым, к добру или к худу (обычно к худу) приводили в движение историю.

Количество княжичей, которых ранняя смерть родителя оставила без собственных земель, от поколения к поколению увеличивалось. Отсутствие «отчинного» права и вечная чехарда с «очередным» перемещением вверх по «лествице» приводили к тому, что молодой человек, еще вчера надеявшийся стать владетельным, а то и великим князем, вдруг оказывался без средств к существованию.

Если осиротевший Рюрикович был смел и предприимчив, он начинал отвоевывать себе княжество силой.

С появлением у русских границ половцев заручиться поддержкой какой-нибудь из орд было нетрудно – кочевники жили войной и охотно участвовали в любой сваре, поскольку она сулила добычу.

Другим поставщиком военной силы была Тьмутаракань. Поскольку находилась она по ту сторону Степи, захватить этот край было легко, а разноплеменного сброда, жаждущего добычи и приключений, там всегда имелось в избытке.

Вероятно, если бы Русь участвовала в крестовых походах, первый из которых начался в 1095 году, безземельным аристократам было бы куда направить честолюбие и энергию, но восточное христианство, как известно, относилось к этой инициативе папского престола с недоверием и подозрительностью.

Перечислять все смуты, вызванные князьями-изгоями, я не буду – получится очень длинно и однообразно, но о нескольких, оставивших самый заметный след в истории, рассказать стоит.

Всеслав-чародей (ок. 1029–1101)

Князья-бунтовщики, так сказать, «первой волны», еще не были безземельными. Они просто считали себя обойденными и желали большего.

Например, Всеслав Брячиславич не может считаться изгоем, ибо владел довольно большим княжеством, которое уже давно находилось на особенном положении и не рассматривалось Ярославом как часть Киевской державы. Однако именно с Всеслава начинается история Рюриковичей, пытавшихся отобрать владения у родственников с помощью меча или коварства.