Часть Европы. От истоков до монгольского нашествия

Непосредственно коммерцией занимались купцы, входившие в сословие новгородского среднего класса – «житьих людей» (то есть в буквальном смысле «домовладельцев»). Торговые люди объединялись в «сотни», своего рода промышленные товарищества, каждое из которых имело свои традиции и собственный устав. Членство в самой почтенной из гильдий, именовавшейся «Ивановское Сто» (в честь церкви Святого Иоанна), обходилось в огромную сумму – 50 серебряных гривен.

Характерной чертой новгородской торговли было акционерное партнерство. Купец участвовал в операциях не столько личными капиталами, сколько средствами пайщиков, среди которых были и «лучшие», и «меньшие» новгородцы. Особой категорией «житьих людей» являлись «своеземцы» – мелкие землевладельцы, которые тоже вкладывали весь свой доход в торговлю.

Основную массу населения республики, разумеется, составлял низший класс, «черные люди»: крестьяне-смерды, а также ремесленники и мастеровые, не имевшие собственного дома. Но и они при малейшей возможности пускали свои небольшие средства в оборот, так что выгодами от торговли в той или иной степени пользовалось всё население за исключением «холопов» – неисправных должников, попавших в личную зависимость.

Имущественное неравенство в сочетании с декларируемым равноправием порождало обычную для протодемократических обществ социальную напряженность. Вражда между богатыми и бедными почти никогда не затухала, а иногда перерастала в открытое столкновение. В политическом смысле Новгород был очень неспокойным городом.

Как водится, обычно верх брала правящая элита, лучше организованная и обладавшая бóльшими ресурсами, но иногда победа давалась ей нелегко.

Так, в 1257 году произошло народное возмущение, погрузившее город в затяжной политический хаос. Монгольские послы добрались до Новгорода, чтобы собрать с него десятину – обычную дань, взимавшуюся с покоренных областей. Великий князь Александр Невский, бывший в то время и князем новгородским, этому не противился, понимая, что перечить хану опасно. Сознавала это и боярская верхушка. Но простому народу соображения государственной политики были чужды, о разорении остальной Руси в Новгороде знали только понаслышке, и новый, невиданный прежде побор показался «черным людям» боярскими кознями. Татарских послов прогнали, городских начальников поубивали, посадили на их место собственных избранников. Наместник, сын великого князя, бежал.

Невский явился карать бунтовщиков и подавил мятеж с примерной жестокостью: кому-то отрезал носы, кому-то «выколупал» глаза. Но вскоре, в 1259 году, бунт вспыхнул с новой силой. Татары, заручившись поддержкой Александра, затеяли в Новгороде перепись, чтобы удобнее было исчислять дань.