Часть Европы. От истоков до монгольского нашествия

Подождав, пока хозяева перепьются, вдова приказала всех их изрубить. Летопись утверждает, что было убито пять тысяч человек.

После этого всё еще не насытившаяся местью Ольга вернулась в Киев и стала готовиться к большому походу. На следующий год она явилась уже с сильной ратью, нанесла древлянам поражение и разорила их землю, однако главный город Искоростень взять не смогла. Древляне уже поняли, что пощады им не будет, и стояли насмерть.

В конце концов Ольга объявила, что больше мстить не хочет, и попросила уплатить символическую дань: по три голубя и три воробья с каждого двора.

Осажденные обрадовались, наловили птиц, принесли в киевский лагерь. Ночью воины Ольги привязали голубям и воробьям к хвосту по клоку пылающей пакли. Птицы полетели домой и подожгли город во множестве мест, так что гасить пожар было невозможно. Тут дружинники без труда ворвались за стены и устроили бойню.

«Вот как отомстила Ольга, как добрая и верная жена, за смерть своего мужа, – хвалит святую Ольгу придворный историк Нечволодов. – И за эту жестокую месть, которую она совершила с такой хитростью и мудростью, народ прозвал свою княгиню мудрейшей от человек».

В наказание за бунт княгиня обложила древлян очень тяжелой данью, две трети которой предназначались государству, и треть – в личную казну Ольги.

Неспокойное племя, долго противившееся гегемонии Киева, наконец было приведено к полной покорности.

Православная церковь канонизировала Ольгу, конечно, не за изуверское истребление древлян, а за то, что она первой из русских монархов приняла христианство.

История об обращении княгини в христианскую веру подается преданием в виде сказки о том, как Ольга самого цесаря перехитрила.

Явилась-де она в Царьград, а император, «видев ю добру сущю лицем и смыслену велми», воспылал к ней страстью и сказал: «Подобна еси царствовати в городе сем с нами» – то есть, предложил стать его императрицей. Ольга ему отвечает: «Аз погана есмь, да аще мя хощеши крестити, то крести мя сам, аще ли – то не кресщюся». Наивный цесарь ее покрестил (то есть стал ее крестным отцом) и дал христианское имя Елена, в честь матери первого христианского императора Константина. Потом снова стал подступаться с матримониальными намерениями.

Тут Ольга его и сразила: «Как же ты на мне женишься, если ты мой крестный отец? У христиан так не заведено». И воскликнул император: «Переклюка (перехитрила) мя, Олга!».

Главную изюминку сказания опять-таки составляют «остроумие» Ольги и ее желанность-недоступность для чужих властителей – теперь уже не для древлянского князя, а для величайшего из государей.

Сюжетная основа легенды несомненно почерпнута летописцем из фольклора, но, будучи монахом, он присовокупил некоторое количество благочестивых рассуждений.