Отомщенный любовник

На другом конце провода раздался коварный смех.

– А это заводит. Извини, но это так.

Она не смогла сдержать слабую улыбку.

– Знаешь, ты меня с ума сводишь. Несмотря на то, что я совсем тебя не знаю, ты выводишь меня из себя.

– Почему-то для меня это комплимент. – Пауза. – Прости за срыв.  Тяжелая ночь.

– Да ну, аналогично. И про «прости» и про «тяжелую ночь».

– Что случилось?

– Да много чего. А у тебя?

– То же самое.

Когда он заерзал на кровати, зашуршали простыни.

– Ты опять в постели?

– Да. И да, ты все еще не хочешь знать.

Она широко улыбнулась:

– Клонишь к тому, что мне не следует спрашивать, что на тебе надето?

– В яблочко.

– Знаешь, мы ведь опять за старое. – Она стала серьезной. – Мне кажется, ты очень болен. У тебя голос сиплый.

– Со мной все будет нормально.

– Слушай, если ты не можешь приехать в клинику, я могу привезти то, что нужно, могу привезти лекарства. – Звонкая тишина на другом конце продолжалась так долго, что она сказала, – Эй? Ты там?

– Завтра ночью… сможешь приехать?

Она сильнее сжала руками руль.

– Да.

– Я живу на последнем этаже Коммодора.

– Да.

– Сможешь быть там к полуночи? Восточная сторона.

– Да.

Его выдох, казалось, говорил о смирении:

– Буду ждать. Осторожней за рулем, ладно?

– Ладно. И больше не кидайся телефоном.

– Как ты узнала?

– Если бы передо мной было открытое пространство вместо приборной панели скорой, я бы поступила точно так же.

Его смех заставил ее улыбнуться, но улыбка эта пропала, когда она повесила трубку и положила телефон обратно в сумочку.

Несмотря на то, что Элена ехала на скорости 65 миль в час, а на дороге не было никаких помех, ей казалось, что все выходит из-под контроля, кренится от ограждения к ограждению, оставляя дорожку искр, пока она вела больничную машину.

Встретиться с ним завтра ночью, побыть с ним вдвоем в каком-то уединенном месте – это определенно плохая затея.

Но она все равно на это пойдет.

Глава 22

Монтрег, сын Рема, повесил трубку и взглянул на французские двери отцовского кабинета. Сады, деревья и холмистая лужайка, как и великолепный особняк и все в нем, теперь принадлежали ему, а не были наследством, которое однажды перейдет в его руки.

Получив земли, он наслаждался чувством собственности, поющим в крови, но открывавшийся сейчас вид его не впечатлил. Все приготовлено к зиме: клумбы пусты, цветущие фруктовые деревья накрыты сеткой, на кленах и дубах нет листвы. В результате виднелась лишь подпорная стена, что попросту не красиво. Уж лучше прикрыть чем-нибудь те ужасные навороты системы безопасности."

"Монтрег развернулся и подошел к более приятному виду, хотя он и висел на стене.