Отомщенный любовник

– Последовало краткое, бездыханное молчание со стороны всех, когда сестра Ривенджа резко заговорила. – Я хочу, чтобы она пошла.

– Спасибо, – сказала Элена слабым голосом, будто слова Бэллы все решили.

– Ты его женщина, – прошептала Бэлла. – Ведь так?

– Да.

– Он думал о тебе в нашу последнюю встречу. Его чувства к тебе были ясны, как день. – Голос Бэллы набирал силу. – Она должна пойти. Даже если вам удастся найти его, он будет жить только ради нее.

Роф, который был не в восторге от затеи взять медсестру в команду, открыл рот, чтобы забраковать предложение… но потом мысленно вернулся на год или два назад, вспоминая  время, когда его ранили в живот, а Бэт была рядом с ним. Он выжил только из-за нее. Ее голос, прикосновения, сила их связи помогли ему выкарабкаться.

Одному Богу известно, что симпаты делали с Ривом в той колонии. Если он все еще дышал, была велика вероятность, что он висел на волоске.

– Она должна пойти, – сказал Роф. – Возможно, лишь это поможет ему выбраться живым.

Тор прокашлялся.

– Не думаю…

– Это приказ.

Последовала долгое, явно неодобрительное молчание. Которое было прервано лишь тогда, когда Роф поднял правую руку, сверкнув огромным черным бриллиантом, который носили все короли расы.

– Окей. Хорошо. – Тор прокашлялся. – Зи, я хочу, чтобы ты охранял ее.

– Будет сделано.

– Прошу… – хрипло сказала Бэлла. – Верните моего брата. Верните его домой.

Последовало секундная тишина.

Потом Элена дала клятву:

– Вернем. Так или иначе.

Пояснять не было нужды. Женщина имела в виду «живым или мертвым», и все, включая сестру Ривенджа, поняли это.

Роф сказал кое-что на Древнем Языке, слова, которые он мог когда-то слышать от своего отца, сказанные Братству. Но тон его голоса был иным. А вот его отец спокойно остался бы дома, восседая на троне.

Это снедало Рофа живьем.

Попрощавшись, Братья и женщины вышли, создавая хор из топота ботинок по мозаичному полу.

Дверь в вестибюль закрылась.

Бэт взяла его за свободную руку.

– Как ты?

Судя по напряжению в ее голосе, она точно знала, каково ему было, но Роф не стал скупиться на ответ. Она переживала за него, как беспокоился бы он на ее месте, и порой, единственное, что можно было сделать – это спросить.

– Лучше. – Он прижал Бэт к себе, и когда ее тело устроилось рядом с ним, Джордж поднял голову, выпрашивая ласку.

Даже с ними двумя, Роф чувствовал себя одиноким.

Ему казалось, что, стоя в огромном цветастом фойе, и поражаясь, что не может больше видеть, он очутился именно там, где меньше всего хотел оказаться: он выходил на улицы сражаться не просто из-за войны и ради расы. Но также ради себя. Он хотел быть кем-то большим, чем аристократической канцелярской крысой.

Но в итоге, судьба вознамерилась любым способом запихнуть его в тесные рамки трона.