Отомщенный любовник

Букмекеры и определенные дилеры, – те торговцы наркотиками, которым он позволял сбывать товар на своей территории, – вели дела на комиссионной основе, и все, что оставалось за минусом их доли, принадлежало ему. Также, каждую неделю или около того, он или Хекс с Маврами заключали крупные сделки с избранными торговцами, у кого была собственная сеть по продаже наркотиков либо в Колдвелле, либо на Манхэттене.

В общей сложности, каждую ночь после всех затрат на персонал у него оставалось, грубо говоря, двести тысяч, чтобы заплатить за наркотики и алкоголь, которые он продавал, отопление, электричество и капитальный ремонт, а также позаботиться о семерых уборщицах, приходивших в пять утра.

Каждый год от своего бизнеса он получал около пятидесяти миллионов чистыми – звучит неприлично, но так и есть, особенно учитывая, что Рив платил налоги лишь на долю этих денег. Дело в том, что наркотики и секс были рискованным бизнесом, но и потенциальная выгода – громадной. А ему нужны были деньги. Очень. Поддержание привычного стиля жизни матери, которого она заслуживала, требовало многих миллионов долларов.

К тому же, у него есть собственные дома, и каждый год он менял Бентли, как только выходила новая модель.

Но самые высокие личные расходы приходили в виде маленьких черных бархатных мешочков.

Рив взял одну из ведомостей, присланную из ювелирного магазина в Нью-Йорке. Доставка теперь осуществлялась по понедельникам – вместо последней пятницы месяца: с открытием Железной Маски выходной день ЗироСама перенесли на воскресенье.

Он развязал атласный шнурок и открыл мешочек, высыпав на ладонь горсть рубинов. Четверть миллиона долларов в кровавых камнях.

Он вернул их на место, завязал шнурок в тугой узел и посмотрел на часы. Около шестнадцати часов до того, как ему придется ехать на север.

Первый вторник месяца был днем откупа, и он платил принцессе двумя способами. Одним из них были драгоценности. Вторым – его тело.

Но и она платила свою цену.

От мысли о том, куда он направляется и что ему придется сделать, покалывало шею, и он не удивился, когда зрение начало меняться, темно-розовый и кроваво-красный вытеснили черные и белые цвета его офиса, поле зрения сравнялось в плоскую грань.

Выдвинув ящик, Рив взял одну из его чудных новых упаковок дофамина и шприц, который использовал последние пару раз, когда делал инъекции в офисе. Закатав левый рукав, он затянул жгут посреди бицепса – по привычке, а не по необходимости. Его вены были такими опухшими, словно под кожу забрались кроты, и он почувствовал укол удовлетворения оттого, в каком состоянии они находились.

На игле не было колпачка, и он наполнил шприц движением человека, делавшего это далеко не в первый раз.