Черная осень

– Анни, нет, ты же… это неправда? Я не хочу… так нельзя…

Яна плюнула на время и конспирацию и притянула к себе девчонку, прижала покрепче… И то прошло не меньше получаса, прежде чем девочка оторвалась от нее, попробовала вытереть заплаканное лицо.

– Яна. Нини, хорошая моя, родная, нам надо уходить.

– Прошу тебя, ты должна меня слушаться.

– Я все сделаю, – продолжила уговаривать Яна. – Я справлюсь. Но ты должна мне помочь, или у меня ничего не получится.

– Я же… – Девочка смотрела на свое плечо.

– Найдем врача, и все будет хорошо. Обещаю.

– Да. А теперь попробуй встать.

Зинаида послушно оперлась на Яну, застонала от боли, но приподнялась. Из глаз девочки катились слезы.

– Все будет хорошо, малышка, – погладила ее по волосам Яна.

Взгляд сестры упал на несколько холмиков, накрытых занавесками.

Яна покачала головой.

– Если ты хочешь – я покажу. Но лучше не надо. Поверь мне, Нини, лучше пусть они останутся в твоей памяти живыми. Улыбающимися, настоящими, тогда рано или поздно ты будешь вспоминать их – живыми. А сейчас… Не надо, сестренка. Верь мне.

– За что нас? Яна, за что?!

– Ни за что, Нини. Просто мы кому-то сильно помешали.

– Мне бы тоже хотелось это узнать, – кивнула Яна. Задумчиво так…

Вообще, на происходящее в Русине ей было наплевать.

Революция? Освобождение? Да хоть дрессировка хомячков! Развлекайтесь, господа! Вот чем хотите, с кем хотите…

У Яны есть ее ребенок, ей надо добраться до Гошки. А потом еще и вывезти его из Русины в безопасное место. И найти тех, кто будет за ним приглядывать.

Оставить малыша в Русине?

Такое Яне и в голову не приходило.

Для тех, кто в танке или на пальме: любые социальные потрясения создают громадные проблемы для населения.

И страдают самые незащищенные. Женщины, дети, старики…

А еще, если вот это начинается… фиг оно быстро закончится. К примеру, перестройка. Тридцатый год порядка нету. А тем, кто не помнит перестройку, – вот, пожалуйста. Недавний пример – Украина. И что бы кто ни говорил – быстро это не закончится.

Яна решила, что девочку надо пристроить на лечение и в безопасное место. Не тащить же ее с собой в Звенигород? Нереально.

– Давай я помогу тебе одеться.

Сказано это было таким тоном, что Яна даже испугалась. Секунд на пять.

Потом махнула рукой и принялась показывать пример. Натянула штаны на обрезанные до состояния мини-шортиков панталоны и чулки. Натянула сапоги с высоким голенищем, потопала ногами. Великоваты, конечно, но это можно пережить. Велики – не малы.

Надела рубашку, подвигала плечами, чтобы та удобнее легла, и сверху накинула кожанку.

– Инна, нас будут искать. И лучше замаскироваться.

– В природе, дорогая моя, гусеница притворяется веточкой, бабочка – листиком, а без защиты живет один скунс.

– Скунс. Животное такое.