Четвертый эшелон

Да куда он денется? Возит, между прочим, начальника ОРСа, бронирован, жрет, пьет, что хочет, и еще калымит. Из-за этого дерьма он поесть не успеет. Хорошо, что машину дали, а то на трамвае до Каланчевки насквозь вымерзнешь. До войны он в Туле работал опером в отделении. Вот тогда жизнь шла совсем иначе. Он в районе хозяином был, фигурой. Хорошо жилось, легко, весело, и работалось так же. Потом, когда немцы к Туле подошли, он в роту милиции ушел. Повоевал неплохо. Ранили. В Москву увезли лечиться, а из госпиталя сразу в МУР. Никитин вздохнул тяжело.

— Ты чего, — спросил его шофер Быков, — что вздыхаешь-то, я спрашиваю?

— А что делать прикажешь, когда меня Данилов твой погнал ни свет ни заря нежрамшего!

— Закури, полегчает.

— Врешь ты, Колька. — Быков покосился на него. — Чтоб у такого жуковатого, как ты, не было папирос? Ни в жисть не поверю.

— Все знаешь. На, закуривай.

— Ишь, «Беломор», не зря ты, видно, около Нинки из столовой вьешься.

— Нет, точно ты, Колька, жук, — заключил Быков, — я тебя сразу расколол, еще когда мы в Сходню ездили.

— Да за грибами. Самогонку помнишь?

— А, — улыбнулся Никитин, — тогда. Да, показал я класс работы вашим фрайерам.

— Ты это брось, — обиделся Быков, — ребята у нас правильные.

— А зачем же ты тогда ту самогонку пил, Трифоныч? Вот бы и целовал своих правильных.

Дальше они ехали молча. Быков думал о том, что все-таки, несмотря на ушлость, Колька мужик пустячный, а Никитин продолжал злиться на Данилова.

Машина остановилась у ворот с вывеской «Автобаза».

— Читай, адрес на стене написан.

— Ты, Быков, смотри, если что.

— Ученого учить — только портить. Иди уж, жук.

Никитин вышел, зло саданув дверью. В проходной сидел вахтер в метростроевской форме.

— Вы к кому? — он встал, поправив кобуру нагана.

— МУР, — зловеще, вполголоса произнес Никитин, показывая удостоверение.

— Так к кому же? — голос у вахтера потерял начальственную твердость.

— Так точно, вызова ждет.

— А вон там, в комнате для шоферов.

— Ладно. Я к нему пройду.

Вахтер отступил, освобождая дорогу, думая, позвонить или нет начальнику караула. Черт его знает, этого парня. Борьба с бандитизмом — это тебе не просто так. Он все же решил доложить и пошел к телефону.

В жарко натопленной комнате шоферы играли на вылет в домино. Круглый стол резного дерева, неизвестно как попавший сюда, трещал от ударов костяшек.

— Нет, нас так просто не возьмешь!

— Да что же ты ставишь, дура! Ты разве не видишь, с чего я хожу?

На Никитина никто не обратил внимания. Шоферы просто не замечали его, увлеченные игрой.

— Калинин, — громко сказал Никитин.

— Ну, я. — Шофер в меховой летной кожанке повернулся к нему. — Чего еще?

— Встань, — чуть повысил голос Никитин, — и иди за мной.