Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

И, наконец, остановился и удовлетворённо откинулся на спинку кровати. – Так, говоришь, «чудовище»? «Монстр»?

Я помнила этот момент. Голос сказал мне «обернись», и я выполнила его распоряжение буквально. И в данный момент я смотрела практически в камеру, ну, чуть ниже. Моё лицо было взволновано, но не более того. Никакого оскала, никаких перекошенных ужасом и ненавистью черт. Даже кровь, испачкавшая мне щеки и губы, когда я разрывала зубами свою окровавленную футболку, ничуть не мешала разглядеть меня.

– Монстрик ты мой! – насмешливо проговорил Гейб, и я поняла эту насмешку над ярлыком, который я сгоряча приклеила самой себе.

Теперь, чётко видя себя на достаточно крупном плане, я осознала, что если моё лицо и изменилось, то только в лучшую сторону. Черты лица чуть заострились, стали изящнее, но вообще-то, это всё ещё была я. Большие, ярко-синие, необычного оттенка, глаза, в обрамлении длинных и густых черных ресниц, такие же черные брови при светло-каштановых волосах. Люди думали, что я крашу либо одно, либо другое, не веря, что я такая от природы. Возможно, это моя видовая особенность, я не знаю.

– Ты прекрасна, Миранда, – прошептал Гейб мне в волосы.

– Ты прекрасна в любом обличье. Ты видишь это, правда?

– Вижу, – я потянулась и легонько поцеловала его в подбородок. – Спасибо, что показал мне это. Что заставил увидеть. Я ведь ещё долго могла бы заморачиваться. И вообще, за всё – спасибо.

– Не за что, моя девочка. – Гейб наклонился и чмокнул меня в губы. – Ну, что, смотрим дальше?

– Давай, – кивнула я и уже без всякого волнения уставилась на экран. Всё, что я боялась увидеть, я уже увидела.

Дальше мы смотрели молча до тех пор, пока Питер не запрыгнул на ветку, и видео не закончилось.

Но и после этого Гейб сидел, не двигаясь, глядя в застывший экран. Наконец, словно стряхнув оцепенение, он зашевелился и глубоко вздохнул, словно бы отходя от шока.

– Семнадцать раз, – негромко пробормотал он.

– Что – «семнадцать раз»? – не поняла я.

– Ты семнадцать раз давала Томасу кровь. Семнадцать раз прокусывала себе запястье до крови.

– Ну... Наверное. Я не считала.

– Раны зарастали слишком быстро – Томас успевал сделать всего несколько глотков. Вот тебе пример, когда ускоренная регенерация – не во благо.

– Я знал, что ты давала ему свою кровь, даже где-то, на краю сознания, понимал, что тебе пришлось поранить себя. Но столько раз...

– Я в порядке, – я продемонстрировала Гейбу свою совершенно целую руку. – Видишь. Я целая.

Гейб перехватил мою руку и прижался губами к запястью – как раз туда, куда я запускала зубы, чтобы добыть кровь для Томаса.

– Не думал, что смогу любить тебя ещё больше. Не думал, что такое вообще возможно. Я ошибался.

– Гейб, я тоже тебя люблю, – я погладила пальцами его щеку. – И Томаса я люблю.