Чистый углерод. Алмазный спецназ - 2

Мазур такими глупостями заниматься не собирался. И потому минут через сорок вышел на улицу в модном и добротном, но отнюдь не роскошном светлом костюме, при чуточку консервативном галстуке — чиновник средней руки, не особенно зажиточный бизнесмен, турист из среднего класса. Каждый грошик не считает, но и особенно скряжничать не будет. Золотая середина. Вдобавок там же прикупил себе очки, опять-таки в несколько старомодной оправе, с простыми стеклами, а в парикмахерской выбрал прическу, которую никогда прежде не носил. Щетину возрастом в несколько дней оставил — это тоже работало на изменение внешности, к тому же было нынче в моде.

Нельзя сказать, чтобы он теперь совершенно не походил на себя прежнего, но заинтересованные лица, у которых имелись его фотографии, опознали бы его далеко не сразу, и уж никак не с беглого взгляда.

Купил еще большую яркую сумку, вполне подходившую для туриста, уложил в нее свою старую, от которой за милю шибало казенщиной. Остановил такси и поехал в небольшой, но приличный отель в двух шагах от железнодорожного вокзала.

Пока что жаловаться на жизнь не было ни малейших причин.

Эпизод второй. Ангелы ада

Очень многие согласятся: самое тягостное во вполне мирном и безопасном путешествии — его финал. Когда оставшееся до прибытий время исчисляется чуть ли не минутами, а расстояние — чуть ли не метрами. Самолет идет на снижение неимоверно долго, поезд едва ли не плетется по городу, в который ты направляешься. Так что все в тебе прямо-таки зудит от нетерпения.

Мазур, к некоторому его сожалению, был как раз из тех, кто этот зуд всегда испытывал. Последний отрезок маршрута оказался, пожалуй, самым безопасным: ночевка в привокзальном отеле обошлась без эксцессов, как и поездка в поезде.

Спальных вагонов тут, как и во многих европейских странах, не знали, но кресла в четырехместном купе были достаточно просторными и мягкими, чтобы поспать сидя.

Мазур, разумеется, ни спать, ни дремать и не подумал — притворяясь спящим, был готов к любым неожиданностям. Каковых так и не последовало. Соседи за все время пути так и не покусились ни на его драгоценный груз, ни на него самого. Сидевший рядом с ним, у окна, чёрный толстяк, едва поезд тронулся, с полчаса усердно штудировал какие-то деловые бумаги, а покончив с этим серьезным занятием, извлек солидную пузатую фляжку ёмкостью не менее пол-литра и без закуски начал помаленьку истреблять ее содержимое — судя по запаху неплохой виски.

Проделывал он это в одно лицо: Мазур почти сразу притворился дремлющим, а соседям напротив — молодой белой парочке, и смысла не было предлагать: они, едва поезд тронулся, забыли об окружающем мире и занялись исключительно друг другом.