Чистый углерод. Алмазный спецназ - 2

Сама подумай: кто в здравом уме и твердой памяти выдаст каким-то папуасам человека, набитого военными и государственными тайнами, как селедка икрой? Кстати, все свои документы, и настоящие, и фальшак Лесного корпуса я на всякий случай уже изничтожил. Теперь я никто, и звать меня никак. Серж говорил, что полицейских облав с проверкой документов тут не бывает — райончик приличный, к тому же первые жители стали заселяться всего-то месяц назад и не успели совершить ничего криминального.

Впрочем, пока суд да дело с паспортом, Серж обещал за сутки смастерить удостоверение личности референта Министерства культуры из столицы.

К этому министерству здесь отношение самое пренебрежительное — оно на последнем месте в списке тех контор, где можно что-то спереть. Серые, смешные мышки… Он меня уже сфотографировал, так что полдела сделано. Правда, придется неделю старательно горстями лопать эту дрянь, — он с гримасой кивнул на столик с грудой таблеток. — Но тут уж ничего не попишешь: для скорейшего срастания костей и тому подобного… Благо запивать их алкоголем не возбраняется. Ну вот. Такие у меня ближайшие жизненные планы. Есть возражения или свои соображения?

Олеся, нахмурив красиво подведенные бровки, уставилась в потолок. Пожала точеными обнаженными плечами:

— Никаких. Ты так хорошо все продумал, что изъянов я ни малейших не усматриваю.

— Старая школа, лапочка, — усмехнулся Мазур. — Имперская. Учили бы нас спустя рукава, не разгуливал бы я сейчас по грешной земле, да еще в адмиральском чине, и не предлагали бы вы мне такой подработки…

Слишком быстро она согласилась, без малейших возражений, подумал Мазур. Даже при ее компьютерном уме и лисьей хитрости — слишком быстро.

А ведь можно было кое-что уточнить и обговорить. Но ни единого вопроса не задала. Похоже, все-таки собираются списать, редиски. Не исключено также, что она в рамках своей РМП решит проверить объяснения Мазура по поводу переломов — и любой толковый врач ей в два счета растолкует, что это — чушь собачья, что держать ногу в неподвижности неделю вовсе не обязательно, что двигаться, конечно, следует как можно меньше, но можно ковылять с тросточкой или костыликом и в сортир, и на кухню, и сесть на самолет можно хоть сейчас. Даже если она это все же сделает — а может и не озаботится — на ход операции это нисколечко не повлияет, Лаврик на ходу внесет небольшие изменения в отлаженный план, такое не раз случалось…

— Ну, я, наверное, поеду? — спросила Олеся, поставив пустой стакан и глянув на часы.

«Задержи ее как можно дольше… — сказал Лаврик. — Так надо. Заболтав или там… — он усмехнулся со здоровым цинизмом. — В конце концов, вы с ней друг другу не чужие…»

— Торопишься куда-нибудь? — спросил Мазур.