Чистый углерод. Алмазный спецназ - 2

 — Ситуация никак не способствует.

— И точно… — сказал Мазур.

Вмиг оказался у окна и чуть отодвинул штору. Мадлен встала рядом. По улице в направлении тех мест, где недавно стреляли, двигалось не меньше полусотни аборигенов — кучками и поодиночке, быстрым шагом.

— Ага! — сказала Мадлен. — Значит, партизаны слиняли. Наших самогонкой не пои, дай на что-нибудь интересное поглазеть.

Мазур понятливо кивнул: давно знал, что здешние зеваки, пожалуй, дадут сто очков вперед классическим нью-йоркским, описанным О. Генри, — особенно в такой дыре, где зрелищ и развлечений маловато по любым меркам.

— Пойдем и мы посмотрим? — спросил Мазур. — Стреляли у «Топазового рая» в том числе…

— Точно? — встрепенулась Мадлен.

— Ну, тогда пошли. Уж что в «Раю» происходит, мне знать нужно, главное рабочее место как никак. Не сожгли бы, обезьяньи выкидыши… а впрочем, я все равно отсюда линяю, мне ни до чего. Только плесни напоследок еще по стаканчику, нервишки звенят…

Они хлопнули еще по стаканчику, Мазур взял сумку, и оба покинули номер. Тетка Хуанита, обретавшаяся в вестибюле уже без обреза и с прежней масленой улыбкой на широченной, как сковородка, физиономии, угодливо поклонилась.

Мазур дал ей мелкую бумажку, и она что-то благодарно затрещала.

— Благодарила, — перевела. Мадлен, когда они вышли. — Приглашала заходить еще…

Они шли неторопливо, их то и дело обгоняли нетерпеливые лубебовцы (или лубебинцы — Качана их знает). Зевак возле «Топазового рая» обнаружилось немного, десятка два. Поскольку ничего особо интересного не наблюдалось. Здание целехонько, только пара-тройка окон выстеклены изнутри пулями.

Машины на стоянке покосились в разные стороны, осели: ах, вот что это была за пальба, под занавес — дырявили покрышки, чтобы никто не помчался сообщить о случившемся на шахту. Телефонную линию партизаны, надо полагать, попортили в первую очередь. Благо дело нехитрое, не нужно быть квалифицированным диверсантом — под силу и мальчишкам из уличной банды: либо взобраться по столбу и перерезать провод, либо забросить на него веревку с каким-нибудь грузом и рвануть как следует…

У крыльца толпилось с дюжину тех самых солидных и благополучных господ из аристократии шахты — кто стоял просто так, кто о чем-то меж собой толковал.

Вид у всех был оторопелый, да что там, испуганный донельзя. Ничего удивительного: в уютный мирок, где они черт-те сколько времени беззаботно развлекались, внезапно впервые на их памяти вторглась грубая и злая проза жизни в лице партизан…

Только один из этой компании, на взгляд Мазура, держался достойно — русоволосый здоровенный бородач скандинавского облика.