Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

– Знаешь, – сказал он, – ты мне этого никогда не говорила.

– Я говорил. На другой день после приезда сюда. Сказал, что хотел тебя больше всего на свете.

– А я ответила, что любить и желать не всегда одно и то же.

– Возможно, ты и права, англичаночка. – Он отвел с моего лица волосы и поцеловал в лоб. – Я желал тебя с первой минуты, как увидел, но полюбил, когда ты плакала у меня в объятиях и позволила мне утешить тебя тогда, в Леохе, в первый день.

Солнце опустилось за темную линию сосен, показались первые звезды. Наступила уже середина ноября, и вечерний воздух был холодный, хоть и стояли погожие дни.

Стоя по ту сторону забора, Джейми наклонился и коснулся своим лбом моего.

– Чего, моя англичаночка?

Тьма опустилась на поля и укрывала землю перед наступлением ночи. Свет новорожденного месяца очертил ясной линией лоб и нос Джейми, упал на лицо.

– Боюсь, что, начав, я никогда не остановлюсь.

Он посмотрел на горизонт, над которым низко висел узенький серп.

– Близится зима, и ночи стали длинными, mо duinne.

Он перегнулся через забор, принял меня в свои объятия, и я почувствовала жар его тела и биение его сердца.

Спустя несколько дней я выкапывала на холме за домом клубни хохлатки. Заслышав шорох шагов по траве, я обернулась, полагая, что это Дженни либо миссис Крук пришла звать меня на ужин. Но пришел Джейми; волосы у него торчали сосульками после недавнего омовения перед трапезой. На нем была та же длинная, завязанная узлом между ног рубашка, в которой он работал в поле. Он подошел ко мне сзади, обнял и положил подбородок мне на плечо. Мы стояли и смотрели, как солнце, облаченное в золото и пурпур, опускается за сосновую рощу.

Ландшафт постепенно тускнел, но мы оставались на месте – нам было очень хорошо. Начало темнеть, я услышала, как Дженни зовет нас.

– Пора возвращаться, – неохотно проговорила я.

– Ммм. – Джейми не пошевелился, только крепче обнял меня и продолжал смотреть на сгущающиеся тени, словно хотел запечатлеть в своей памяти каждый камень и каждую травинку.

Я повернулась к нему и закинула руки ему на шею.

– В чем дело? – тихонько спросила я. – Нам нужно уезжать поскорей?

При мысли об отъезде из Лаллиброха сердце у меня упало, но я понимала, что опасно затягивать наше пребывание здесь: красные мундиры могли появиться в любое время, и кончилось бы это скверно.

– Да. Завтра или послезавтра в крайнем случае. Англичане в Нокчойлуме, в двадцати милях отсюда, в хорошую погоду всего два дня езды оттуда до нас.

Я начала сползать с забора, но Джейми перехватил меня и поднял на руки, прижав к груди.

Кожа у него была еще теплая от солнца, запах пота смешался с запахом овсяной соломы.