Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

– Но даже чувствуя к вам то, что я чувствую, – а я не в силах скрывать это дольше, – даже зная теперь об этом, вы ведь не поверите, что я оставил бы Джейми, если бы имел малейшую надежду спасти его? Джейми Фрэзер – единственный человек, которого я могу считать своим сыном!

– Не вполне так, – сказала я. – У вас есть родной сын. Впрочем, теперь, кажется, уже два?

Пальцы у меня на горле слегка сжались, но тотчас расслабились, и Дугал убрал руку.

– Что вы имеете в виду?

С этой минуты всякое притворство и любая игра сделались невозможными. Карие глаза смотрели на меня пристально, полные губы сжались в одну прямую линию.

Он был очень большой и находился очень близко ко мне. Но я зашла слишком далеко, чтобы осторожничать.

– Это значит, что я знаю, кто настоящий отец Хэмиша, – ответила я.

Он почти ожидал этого и вполне владел своим лицом, но я целый месяц занималась гаданием, и это не пропало даром. Я заметила короткую вспышку изумления в его мгновенно расширившихся глазах и столь же краткий и внезапный проблеск страха, от которого дрогнули углы рта.

Удар попал в цель. Несмотря на опасность минуты, я ощутила некое торжество.

Выходит, я оказалась права, и мое знание может стать моим оружием.

– Так вы знаете? – тихо проговорил он.

– Да, и полагаю, что Колум это знает тоже.

На мгновение это ошеломило его. Карие глаза сузились, и у меня мелькнула мысль: вооружен ли он?

– Я думаю, одно время он считал, что это Джейми, – говорила я, глядя прямо ему в глаза. – Из-за сплетен. Пустили их вы, сообщив Джейлис Дункан. Зачем? Из-за того, что Колум заподозрил Джейми и начал допрашивать Летицию? Она бы не смогла долго ему противиться. Или это Джейли решила, что вы любовник Летиции, а вы сказали ей о Джейми, чтобы успокоить ее подозрения? Она женщина ревнивая, но теперь у нее нет никакого резона покрывать вас.

Дугал жестоко улыбнулся.

– Она бы и не могла, – согласился он. – Ведьма мертва.

Потрясение, должно быть, так же ясно отразилось на моем лице, как и прозвучало в голосе. Улыбка Дугала сделалась шире.

– Да, – сказал он. – Ее сожгли. Сначала погрузили ногами в бочку со смолой, потом обложили сухим торфом. Привязали к столбу и подожгли, словно факел. Улетела к дьяволу столбом огня сквозь ветви рябины.

Вначале я подумала, что этот перечень подробностей был предназначен для того, чтобы произвести на меня впечатление, но я ошиблась. Слегка отодвинувшись в сторону, так что свет упал Дугалу на лицо, я увидела у него вокруг глаз горестные морщины. То был не перечень ужасов, а самобичевание. Однако я не испытала к нему жалости.

– Значит, вы ее любили, – холодно произнесла я. – Много хорошего это ей принесло. И ребенку тоже. Что вы с ним сделали?

– Он в хорошем доме и в добрых руках.