Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

В конце концов, думалось мне, что такое дни и недели перед лицом вечности?

Красная лампада горела ровно, свет ее отражался на золоте дароносицы. Огоньки белых свечей перед статуями святого Жиля и Богоматери иногда вспыхивали ярче и трепетали, но красная лампада горела так ясно и безмятежно, словно никакая невидимая струя воздуха не смела коснуться ее пламени.

Но если здесь присутствовала вечность или просто идея вечности, то, вероятно, Ансельм прав: все возможно. И все – любовь? Я задумалась. Когда-то я любила Фрэнка – я продолжала его любить. И я любила Джейми – больше собственной жизни. Ограниченная пределами времени и плоти, я не могла удержать обоих. А в потустороннем мире? Есть ли там место, где времени больше не существует или оно останавливается? Ансельм считает так. Место, где все возможно. И ничто не нужно.

Существует ли там любовь? За пределами границ плоти и времени возможна ли любовь? Необходима ли она?

Я не ощущала движения времени и была очень удивлена внезапным появлением отца Ансельма, вышедшего из маленькой двери возле алтаря. Но ведь он сидел позади меня? Я оглянулась и увидела незнакомого мне молодого монаха, преклонившего колени у входа. Ансельм склонился очень низко у алтаря, потом подошел ко мне и кивнул на дверь.

– Вы уходили? – спросила я, когда мы покинули часовню. – А я считала, что вы не можете оставить Святое Причастие… э-э… в одиночестве.

– Но я и не оставлял, ma chére. Вы были там.

Я удержалась от желания поспорить. В конце концов, не существует официальной ипостаси бдящего у алтаря. Нужно всего лишь быть человечным, а я, надеюсь, пока что сохранила такое качество, хотя порой и забывала о нем.

У Джейми свеча еще горела, когда я проходила мимо его двери, и страницы шелестели. Я замедлила шаг, но Ансельм увлек меня за собой и довел до моей комнаты. Я остановилась возле двери, чтобы пожелать ему спокойной ночи и поблагодарить за то, что он взял меня с собой в часовню.

– Это было… отдохновенно, – попыталась я найти верное слово.

Он кивнул, глядя на меня.

– Да, мадам. Так оно и есть. Я сказал вам, что Святое Причастие не оставалось в одиночестве, когда я уходил, потому что вы были там. А вы, ma chére? Были вы в одиночестве?

Я помолчала, прежде чем ответить ему.

Искупление души человеческой

Утром я, как обычно, пошла навестить Джейми, надеясь, что он хоть что-то съел на завтрак. Неподалеку от его комнаты из ниши в стене выскользнул Мурта, преградив мне дорогу.

– В чем дело? – резко спросила я. – Что случилось?

У меня сильно забилось сердце и взмокли ладони. Страх оказался напрасным, потому что Мурта тотчас замотал головой из стороны в сторону и сказал:

– Нет, с ним все в порядке. Во всяком случае, не хуже, чем было.