Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Аббат начал задавать вопросы по-английски, но так тихо, что я еле разбирала слова: «Отрекаешься ли ты от сатаны и всех деяний его? Веруешь ли в Воскресение Господа нашего Иисуса Христа?» – и так далее. Джейми на все вопросы отвечал утвердительно хриплым шепотом.

Когда таинство было окончено, Джейми откинулся на спину и закрыл глаза. Ребра его резко выступали под кожей; он ужасно исхудал за время болезни и особенно лихорадки. Настоятель, поочередно обращаясь к бутылочкам с елеем и святой водой, наносил знаки креста на тело, включая лоб, губы, нос, уши и веки. Он нанес елеем знаки креста во впадине под сердцем, на обеих ладонях и на сводах стоп. Раненую правую руку после помазания поднял с особой бережностью и положил Джейми на грудь.

Причащение совершилось быстро и необыкновенно бережно: одно легкое прикосновение большого пальца настоятеля.

«Суеверная магия», – отозвалась на все эти действия рациональная часть моего существа, но я была невольно тронута выражением любви на лицах молящихся монахов.

Джейми снова открыл глаза – очень спокойные; впервые после того, как мы покинули Лаллиброх, на лице у него было выражение мира и покоя.

Церемония закончилась краткой молитвой по-латыни. Потом настоятель положил руку на голову Джейми и произнес по-английски:

– Боже, в руки Твои передаю душу раба Твоего Джеймса. Молим Тебя, исцели его, если такова Твоя воля, и укрепи его душу, дабы со смирением познала мир Твой в вечности.

– Аминь, – отозвались монахи, а также и я.

С наступлением темноты больной снова впал в бессознательное состояние. Силы Джейми убывали; мы только и поддерживали его время от времени небольшими глотками воды. Губы у него пересохли и потрескались, говорить он не мог, но открывал глаза, если его встряхивали. Он не узнавал нас; глаза оставались неподвижными, потом постепенно закрывались, и он со стоном отворачивал голову.

Я стояла возле кровати и смотрела на него, настолько изнуренная потрясениями этого дня, что уже ничего не чувствовала, кроме тупого отчаяния. Брат Полидор, легко прикоснувшись ко мне, вывел меня из этого отупения.

– Вы больше ничего не можете для него сделать, – сказал он и увел меня от кровати. – Вам надо пойти и отдохнуть.

– Но… – начала я и тут же замолчала.

Он был прав. Мы сделали все, что было можно. И теперь либо лихорадка пойдет на убыль, либо Джейми умрет. Даже самый сильный организм не в состоянии выдержать разрушительное воздействие высочайшей температуры больше двух дней, а у Джейми почти не осталось сил к сопротивлению.

– Я останусь с ним, – сказал Полидор. – Идите и ложитесь в постель. Я позову вас, если…

Он не договорил и махнул рукой в направлении моей комнаты.

Я лежала без сна на своей постели, уставившись в потолок.