Отвергнутая жена Дракона, или Всё познаётся в сравнении (СИ)

Сердце наполнилось глубоким состраданием, и, влекомая внутренним озарением, когда разум ничего не понимает, но сердце к чему-то зовет, я начала громко декламировать это стихотворение.

Строчки лились, как бальзам на раны. На раны и мне, и Уильяму. Дрожь парня стала потише, он замер, словно прислушиваясь, а медальон на его груди ярко засверкал.

Магия! Она, родимая! Помощница и спасительница нас обоих…

В сердце загорелась надежда, что сейчас всё разрешится.

Вилли медленно приоткрыл веки и посмотрел на меня сонным, но при этом ошеломленным взглядом.

— Наташа… — прохрипел он измученным голосом. — Откуда ты знаешь… эти строчки?

В этот момент я поняла, что пора еще кое в чём признаваться…

* * *Уильям листал свою записную книжку с каким-то восторженно-тоскливым выражением на лице. В этот момент я корила себя только за то, что не отдала ее раньше. Придержать ее у себя было несколько эгоистично…

Но на этом я не остановилась. Медленно и последовательно рассказала парню обо всём, что происходило в доме его родни: как я бунтовала против свекрови и включала на всю катушку свои актерские способности, как хитрила и выкручивалась, как познакомилась с Сериком и нашла эти стихи при помощи медальона…

Утаила только факт своего попаданства: посчитала, что и без этой ошеломительной подробности у Вилли масса впечатлений.

Он хохотал. Да, да, именно хохотал, когда я рассказывала о реакции семейки Диери на мои выходки. Аж прослезился от смеха, после чего одарил меня восхищенным взглядом.

— Ты просто чудо! — воскликнул он наконец. — Мой братец идиот, что не смог завоевать любовь и расположение такой девушки, как ты!

Я мгновенно помрачнела, хоть и не подала виду.

Да, парень восхитился мной, но… как-то отстранённо, что ли. Однозначно, я нравлюсь ему, как личность, как представительница женского рода — вся такая необычная и яркая, но… как женщина я его, похоже, действительно не интересую.

Уильям перемен во мне не заметил, потому что углубился в чтение своего дневника. Я несколько мгновений наблюдала за ним, разглядывая идеальный профиль, копну всколоченных золотистых волос, красиво обрамляющих лицо, его длинные красивые пальцы, крепкие, налившиеся силой руки…

Выдохнула.

Что ж, хватит обманывать саму себя: я влюбилась. Влюбилась бесповоротно и безнадежно, и ростки этой любви пустили корни уже даже тогда, когда я считала «хорошего Уильяма» мертвым."

"Он покорил меня своей жаждой жизни и любовью к справедливости. Теперь же покорял всем остальным — красотой, широтой доброго сердца, искренностью. Казалось, что годы заключения вообще не извратили его сути, не сделали его моральным уродом или психопатом. Возможно, это потому, что он не человек, а дракон.