Отвергнутая жена Дракона, или Всё познаётся в сравнении (СИ)

Да, когда меня обуревали чувства, я переставала быть осторожной. Прикоснулась к ноге мужчины, пытаясь оглядеть его рану, и в этот момент он открыл глаза.

Смотрел на меня мутным взглядом несколько мгновений, а потом снова прикрыл веки.

Не боится больше. Видимо, ему плохо…

Я поспешно вернулась к себе, схватила кувшин с водой, порвала простынь на тряпки, а потом поняла, что мне нужен спирт или что-то подобное.

Но где его взять?..

Глава 30. Повод осуществить план…

Эх, где моя Камилла! Она бы точно спирт нашла без проблем! Но придется выкручиваться в одиночку. Вспомнила, что рядом с кухней есть неприметная дверь, куда периодически захаживала Двина.

Может, там кладовая?

Мой расчет оказался верным. В той комнате действительно хранились запасы, и в одном из грязных кувшинов я нашла крепкое вино. Наверное, именно им Жун упивается до поросячьего визга. Что ж, придется у него одолжить…

Отлила немного вина в кувшин, схватила чистых тряпок, набрала еды и воды, сложила всё в корзину и поспешила вниз.

Узник по-прежнему спал. На мое появление снова не отреагировал.

Теперь предстояло самое сложное: обработать рану так, чтобы не вызвать у него ни страха, ни агрессии.

Честно говоря, это казалось неосуществимым. Но выбора не было.

Присев рядом на корточки, я обратилась к медальону:

— Пожалуйста, пусть ему не будет больно. Пусть не будет страха. Он не должен мучиться больше того, что уже пережил.

Кажется, украшение снова потеплело, и я ощутила воодушевление.

Сострадание заполнило душу, как паводок заполняет иссохшее русло реки. Я уже не видела перед собой неопрятного бомжа. Да, внешний облик узника совершенно не изменился. Наоборот, тот стал еще более грязным, теперь еще и окровавленным, но… я начала чувствовать его страдание, как свое собственное.

Не знаю, почему было так, но душа просто плакала внутри, когда я плескала вино на тряпицу и прикладывала к ране."

"Узник вздрогнул и стремительно открыл глаза. Начал тяжело дышать, переживая приступ острой боли, но… не издал ни звука. Лишь смотрел на меня с непонятным обреченным отчаянием человека, который просто забыл о том, что такое жизнь. Я смахнула невольные слёзы из уголков глаз и постаралась дружелюбно улыбнуться.

— Я обработаю тебе рану, — прошептала охрипшим голосом.

 — Не бойся, ладно? Я хочу помочь тебе!!!

Синие глаза, подернутые дымкой мучений, не отрываясь, рассматривали мое лицо. Он даже не застонал ни разу, только дрожь, периодически пробегающая по телу, свидетельствовала о том, что мужчине действительно больно. Наконец, рана была промыта и продезинфицирована. Я стремительно перевязала ее чистой тканью. Кусок белого полотна на уродливо-грязной ноге смотрелся дико, но мне было всё равно. В груди горело отчаянное желание спасти.