Дай мне развод (СИ)

Пусть даже выпалить! Я не ожидала! Вон и ушки покраснели, и на глазах снова слезы появились, а Иль позади напрягся сильнее, чем когда-либо "до".

О господи, ну точно да! Сейчас начнет утешать…как унизительно…

Тем временем Ильяс ставит стакан на столик, потом забирает мой, проделывает то же самое. Только после этого кладет пальцы на подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза.

Ну точно. Сейчас будет утешать…

Только вот не утешать он собирается явно.

- Что за тупую херню ты сейчас несешь, малышка? - хмурит массивные брови, потом глаза щурит, как будто с догадкой, - Ааа…понял. Вот что он тебе сказал?

Я как-то теряюсь под таким объёмным, горячим взглядом и свой туплю. А он вдруг выдает!

Я тут же отшатываюсь и злюсь просто дико! Ты за кого меня, мол, принимаешь?! Мы только развелись, а я по койкам пойду скакать?!

Если до сих пор чувствую твои губы на своем теле…это разве возможно?…

- Как ты смеешь? - шепчу, задыхаясь от негодования — сразу взгляд становится мягче.

Но вместе с тем, знаете? Он как будто выдыхает с облегчением…

Ревновал! Ты ревновал!

Так и хочется вскочить и по-детски завизжать, тыкая в него пальцем! Да! Ты, Ильяс Амаев, меня ревнуешь! Отрицай хоть до морковкина заговенья, но ты, черт возьми, ревнуешь!

Только я молчу. Сдерживаюсь изо всех сил, смотрю на него, потому что сейчас мне гораздо важнее услышать ответ, чем насладиться таким долгожданным триумфом.

- Скажи мне…это так, да? Я — фригидная? Поэтому ты мне изменял?

Ильяс молчит всего секунду, потом переводит руку мне на щеку, по которой с огромной нежностью и трепетом проводит большим пальцем.

- Я изменял тебе, потому что я мудак, Дарина. Тупой мудак, который не понимал, как его жена на самом деле прекрасна, пока ее не лишился. Нет. Ты не фригидная. На его счастье, этот малолетний придурок понятия не имеет, о чем он говорит.

- Почему на его счастье?

- Потому что, если бы он тебя коснулся, я бы его убил.

Звучит очень сладко.

Конечно, не потенциальное убийство, а сами слова и такое громкое заявление — как вкусный крем из взбитых сливок сверху самого любимого десерта.

Очень поднимает самооценку. Настолько, что я не могу сдержать улыбку и шепчу все-таки.

Наконец-то! Нет. Этого мало. НАКОНЕЦ-ТО!!! Даже этого мало, чтобы передать, как внутри меня подрывается все до основания, но не чтобы разрушить, а чтобы вознести. Как ракету на орбиту — я примерно там же сейчас и болтаюсь, когда внезапно делаю то, чего зареклась больше никогда не исполнять.

Нет, ты точно объективно дура, Дарина. Тут уже сомнений не остается — идиотка полная, но почему же тогда кажется, что я делаю все правильно? Когда целую его сначала нежно, а потом страстно. Когда подаюсь, чтобы завалить на диван. Когда залезаю на него сверху.

Ильяс вроде как говорит что-то…я даже вроде это понимаю.